Javascript DHTML Drop Down Menu Powered by dhtml-menu-builder.com

И.В. Крючков: «Венгерское повествование» в «Истории Западной Европы в новое время» Н.И. Кареёва или о распространенных клише и стереотипах в отдельном историческом исследовании

 

В своей многотомной «Истории Западной Европы в новое время» Н.И. Кареев посвятил несколько разделов анализу развития Австро-Венгрии после соглашения 1867 г. Существенным достоинством работы Н.И. Кареёва является использование обширной историографической базы, существовавшей на рубеже XIX -. XX вв. по аустро-хунгарике, при чем автор был знаком не только с трудами российских историков, но и с работами зарубежных авторов, крупнейших специалистов того времени по истории Австрии и Венгрии, включая Р. Се-тон-Уотсона, П. Анри, Э. Бенеша и др.
Данное исследование Н.И. Кареёва по истории Австро-Венгрии не стало каким-то исключением в развитии российской историографии конца XIX - начала XX вв., т.к. оно в себя впитала основные подходы и стереотипы, определявшие восприятие Дунайской империи в российском обществе и в исторической науке. Правда, высокий профессионализм и корпоративная этика позволили автору избежать явных фальсификаций и «огульных обвинений» при изучений исторического прошлого и настоящего империи Габсбургов, присущих большинству работ российских ученых и политиков. Это обстоятельство по праву дает нам основание назвать указанный труд Н.И. Кареёва одним из лучших в российской дореволюционной историографии в аустрохунгарике.
Российская историография, кстати вплоть до наших дней, традиционно все развитие Дунайской империи сводила к национальной борьбе и разжиганию династией Габсбургов данного процесса с целью сохранения своей власти. Н.И. Кареев в этом плане не стал исключением. Уже в начале раздела он говорит, что межнациональные противоречия являлись основной доминантой развития Австрийской империи, а затем Австро-Венгрии. Вокруг этого Н.И. Кареев, собственно говоря, развивает свое дальнейшее повествование о развитии Дунайской империи.
Истоки дуалистического соглашения 1867 г. автор усматривал в политике Иосифа П и его приемников в первой половине XIX в., которая в конечном итоге потерпела крах во время потрясений 1848-1849 гг. По мнению Н.И. Кареёва, Иосиф II с помощью германизации и централизации стремился укрепить господство немцев в империи и подавить партикуляризм и сепаратизм отдельных регионов и народов (1). Кстати это была расхожая оценка политики Иосифа II, поэтому Н.И. Кареев в данном случае заимствовал свои выводы из трудов других российских историков. Однако был ли Иосиф II на самом деле герма-низатором и централистом? И да и нет...
Иосиф II был человеком своего времени, верившим в силу разума и рационального обустройства государства, что он и стремился реализовать в своем государстве. Да, действительно Иосиф II являлся централистом, ибо унификация империи позволила бы ему покончить с реакционным партикуляризмом и преобразовать империю Габсбургов на основе идей просвещения. Но вот германизатором Иосиф II был особым, не в том смысле, в каком его видели Н.И. Кареев и другие российские авторы. Иосиф II являлся типичным космополитом, верившим в наднациональный смысл трона Габсбургов. В немецком языке он видел лишь удобное средство общения в многонациональной, многоязычной стране, который способствовал бы интеграции отдельных составных элементов Австрийской империи. Эту же цель преследовали и другие реформы Иосифа II. Все было сложнее и в оценке политики приемников Иосифа II.
В своем очерке Н.И. Кареев очень много пишет о разжигании австрийскими императорами межнациональной борьбы в империи для укрепления прочности императорского трона и господства немцев. В данной связи он даже в качестве довода приводил слова Франца I, сказанные французскому послу по поводу выгодности для империи межнациональной вражды (2). Это утверждение об империи Габсбургов в России не поддерживал только «ленивый», что давало основание российским геополитикам обосновывать неизбежность краха Дунайской империи. Так что в данном случае Н.И. Кареев также пошел на поводу расхожих стереотипов, определявших восприятие империи Габсбургов в России.
Предыстория и история заключения дуалистического соглашения 1867 г. для Н.И. Кареева малоинтересна, хотя именно она заложила основы австро-венгерской государственности. Событиям 1867 г. он посвятил всего лишь несколько общих фраз. Правда автор допускал в этой связи некоторое сравнение империи Габсбургов с Германской империей, которая, по его мнению, являлась в большей степени единым государством, чем Австро-Венгрия, т.к. Германия была мононациональным государством.
На взгляд Н.И. Кареева, после создания дуалистической монархии ее судьба во многом зависела от политики Венгрии. Венгры в силу своей политической активности и единства смогли навязать свой вариант дуализма. Практически во всех спорных ситуациях Венгрия в последующем одерживала верх над Австрией. «Почти во всех случаях разногласия между обеими половинами монархии победа оставалась на стороне мадьярской половины над немецкою» - писал ученый (3). Причину данного явления он усматривал в полной дестабилизации внутриполитической жизни в Австрии. Когда правящие круги страны не могли определиться в стратегии государственного развития Австрии, что привело к острой борьбе между федералистами и централистами, когда межнациональные конфликты полностью парализовали деятельность парламента и правительства, когда конституционный строй страны оказался на грани краха.
Совсем по-другому развивалась ситуация в Венгрии, хотя она и отставала от Австрии в социально-экономическом, политическом, правовом и культурном плане. Мадьяры в отличие от немцев Австрии держали в своих руках все бразды правления в стране, не считаясь с интересами национальных меньшинств. Только Хорватия получила автономию в 1868 г. Да и то, на взгляд Н.И. Кареева, это была тактическая уловка венгров, боявшихся хорватскую оппозицию, которой могли воспользоваться венские централисты, как они это сделали в 1848 г. Все остальные народы Венгрии потеряли большинство прав и свобод, даже немецкое население королевства Св. Стефана, включая знаменитых «саксов». Ученый не жаловал национальную политику венгерского правительства и знаменитый закон о нациях 1868 г., который для него являлся проводником политики мадьяризации, ставшей краеугольным камнем всей национальной политики Будапешта. Н.И. Каре-ев мадьяризацию сводил к желанию венгерских националистов искусственно омадьярить славян, румын, немцев Венгрии (4).

По мнению автора, особенностью государственного развития Венгрии, по сравнению с Австрией в эпоху дуализма, стала полная победа принципов конституционной монархии. В Австрии рейхсрат, раздираемый межнациональными склоками и абструкцией, был очень слаб перед монархом, поэтому Франц-Иосиф очень часто прибегал в Австрии к чрезвычайным и неконституционным методам управления. В то время как в Венгрии парламент являлся мощной политической силой, от которой Франц-Иосиф полностью зависел. Вообще, на взгляд Н.И. Кареева, Франц-Иосиф очень много заискивал перед венграми, задевая чувства своих австрийских подданных. На этом все рассуждения о внутриполитическом развитии Венгрии Н.И. Кареев заканчивает. Он абсолютно не рассматривает особенности социально-экономического развития страны, ее партийно-политической системы, внутренней политики венгерского правительства и т.д.
Венгрия для Н.И. Кареева как и для других российских историков была мало интересна. В отличие от Австрии, в Венгрии не было всплеска национального движения славян, идеи всеславянского братства среди славян Венгрии получили слабое распространение. К тому же незнание венгерского языка и недоступность подавляющего числа венгерских источников для российских исследователей значительно обедняли их работы по венгерской истории.
Куда более интересна для Н.И. Кареева история Австрии. Он подробно останавливается на всех перипетиях чешско-немецкого конфликта, особенностях национального противостояния в других коронных землях Австрии и национальной политике каждого очередного министра-президента страны. Хотя и здесь у ученого есть явные перекосы. Львиная доля материала посвящена чешско-немецкому конфликту и ситуации в Галиции. Таким образом, как в ситуации с Венгрией при изложении австрийской истории, Н.И. Кареев упор делает на межнациональную борьбу в ущерб анализу других проблем.
Вторым сюжетом, привлекающим внимание ученого при изучении истории Австро-Венгрии после национальной борьбы, является внешняя политика Дунайской империи. Особо Н.И. Кареев отмечал назначение на пост министра иностранных дел Д. Андраши - ярого венгерского патриота, героя национально-освободительного движения 1848-1849 гг. Для Н.И. Кареева данный шаг имел первостепенное значение в изменении внешнеполитического курса империи Габсбургов, ибо венгр Андраши был абсолютно безразличен к великогерманской идее и к планам реванша за обидное поражение в австро-прусской войне 1866 г. Будучи венгерским патриотом, Андраши понимал, что союз с Германией и некоторая зависимость Вены от Берлина ослабит ее давление на Венгрию. Тем более Германия, помогая немцам Австрии в их борьбе с славянами, не будет вмешиваться во внутренние дела Венгрии, так как венгры полностью контролировали ситуацию внутри королевства Св. Стефана. Кроме этого, на взгляд Н.И. Кареева: «...в своих отношениях к Германии Андраши старался использовать «дружбу» Бисмарка так, чтобы от этого был в выигрыше дуализм, то есть в конце концов Венгрия» (5). По мнению Н.И. Кареева, назначение Д. Андраши символизировало окончательную победу дуализма над федерализмом и начало антиславянской политики правящих кругов Австро-Венгрии (6). Неслучайно, что именно позиция Андраши, отражавшая мнение правящей элиты Венгрии, сыграла решающую роль в провале «чешского проекта» 1871 г., открывавшего путь для преобразования Австро-Венгрии в триалистическую монархию (Австри - Венгрия - земли чешской короны). Все это в конечном итоге и привело к возникновению через некоторое время Тройственного союза.
Н.И. Кареев полагал, что позиция Д. Андраши и венгерских правящих кругов сыграла решающую роль в оккупации Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины. Венгры в отличие от немцев были безразличны к германским и итальянским делам империи, их больше интересовали дела на Юго-Востоке Европы и прежде всего в Османской империи, где пересекались экономические и геополитические устремления. Поэтому венгры выступали за экспансию Австро-Венгрии в регионе. Первым шагом такой политики Дунайской империи стала оккупация Боснии и Герцеговины. Правда здесь ученый признавал, что венгры, как и немцы, были незаинтересованы в увеличении числа славян в империи, но они прекрасно знали, что оккупация Боснии и Герцеговины является заветной мечтой Франца-Иосифа и что в условиях жесткого сопротивления австрийских немцев данному шагу императора, последний не забудет услуги, оказанной ему венграми. Таким образом, оккупация Боснии и Герцеговины на взгляд Н.И. Кареева, состоялась исключительно позиции, занятой Д. Андраши и министром-президентом Венгрии К. Тисой. Последний сломал сопротивление венгерского парламента и протащил решение об оккупации области. Кстати самого К. Тису Н.И. Кареев не очень жаловал, называя его «крайним мадьярским националистом», «беспощадным мадьяриза-тором» славян, румын и немцев Венгрии (7).
Данные рассуждения ученого не отличались особой оригинальностью. В России к венграм относились весьма предвзято. В них видели не меньшего, а может быть даже и большего врага России и славянства. Венгры в работах многих российских авторов выступили в качестве беспощадных азиатских деспотов-варваров, нещадно угнетающих народы Центральной и Юго-Восточной Европы, им приписывалось особое коварство и интриганство, поэтому зачастую все беды славян и России списывали на очередные происки венгров, как это было и в случае с оккупацией Боснии и Герцеговины.
Да, действительно, Д. Андраши и К. Тиса поддержали оккупацию, но это только одна часть правды/Другая заключалась в том, что оккупацию поддержало абсолютное большинство славян Австро-Венгрии и даже часть немцев Австрии и что в той же Венгрии возникла мощная оппозиция на пути оккупации Боснии и Герцеговины и о которой тот же Н.И. Кареев вскользь упоминает. Поэтому в данном случае Н.И. Кареев явно идет на поводу устоявшихся в российском общественном мнении догм и стереотипов в оценке венгерской истории.
Во второй части шестого тома «Новой истории Западной Европы», посвященного событиям 1880-1900 гг., Н.И. Кареев вновь отмечает рост авторитета и амбиций Венгрии в империи Габсбургов и главную причину этого он видит также как и в 60-70-е гг. в межнациональных распрях внутри Австрии, ослабляющих ее во время переговоров о разграничении полномочий с Венгрией. Среди побед Венгрии ученый выделяет переименование армии и двора Франца-Иосифа, назначение на ведущие государственные посты венгров и т.д.
В начале XX в. политический кризис потряс основы конституционного строя Венгрии и всю систему дуализма, в связи с требованиями венгерской оппозиции о придании венгерскому языку статуса языка командования в армии и расширения прав Венгрии. Это привело к острому многолетнему конфликту короны с венгерским парламентом. Многие полагали, что вообще было поставлено под сомнение дальнейшее существование единой империи Габсбургов. У Н.И. Кареева вместо всестороннего анализа причин, сущности и последствий кризиса мы встречаем всего лишь небольшую констатацию событий, облеченную в самые общие фразы и не более того (8).
Во второй части работы предпринимается попытка анализа социально-экономического развития Венгрии в последней трети XIX в. Однако его оценки были весьма поверхностны и не совсем отражали реальное положение дел. Для Н.И. Кареева Венгрия отсталая в экономическом плане страна с слаборазвитыми городами, в которых отсутствуют влиятельная буржуазия и многочисленный промышленный пролетариат, страна, где все нити жизни сосредоточены в руках аграрного дворянства и магнатов и где подавляющую часть населения страны составляло бедное и забитое крестьянство, большей частью славянское и румынское.

Здесь Н.И. Кареев допускал некоторую неточность. Дело в том, что положение мадьярского крестьянства мало чем отличалось от положения славян и румын. Оно также страдало от аграрного перенаселения и малоземелья, недостатка оборотных средств и т.д. И неслучайно, что в конце XIX - начале XX вв самые мощные аграрные беспорядки произошли в венгерском пуште, т.е. районе страны, в котором доминировало именно мадьярское население. Однако теория «мадьярской эксплуатации» заставляла Н.И. Кареева даже в таких «мелочах» с помощью недомолвок и акцентов, подчеркивать тяжесть положения именно немадьярской части населения Венгрии. Кстати в данной связи хотелось бы отметить, что венгерское правительство, предпринимая меры по улучшения положения сельского населения страны не делало национальных отличий, оказывая посильную помощь и немадьярским регионам Венгрии («горная акция» в Подкарпатской Руси - прим. И.К.).
Нельзя согласиться с Н.И. Кареевым при оценке им развития венгерских городов и промышленности. В 70-90-е гг. XIX в. венгерская промышленность достигла впечатляющих результатов. Следствием чего стало бурное развитие в стране новых высокотехнологичных отраслей промышленного производства, включая электротехническую и химическую. Во второй половине XIX в., особенно в годы дуализма, Венгрия переживает период урбанизации. Если в 40-е гг. XIX в. городское население Венгрии составляло более 5%, то на рубеже XIX - XX вв. оно уже превысило 20% (9). Страна в конце XIX - начале XX вв. буквально преображалась на глазах, хотя перед Венгрией в начале XX в. стоял целый ряд острых социально-экономических проблем, без решения которых было невозможно дальнейшее поступательное развитие страны.
Как уже отмечалось Н.И. Кареев указывал на господство «сельскохозяйственного дворянства» в экономической и политической жизни страны. По его мнению, венгерское дворянство было полностью ориентировано на вывоз сельскохозяйственной продукции из Венгрии в Австрию, что превращало Венгрию в аграрный придаток Австрии и мешало развитию венгерской промышленности. Венгерское дворянство полностью ориентировалось на союз с Австрией и преданность ди- • настии Габсбургов. В этой связи он писал: «Все нападки мадьярских политиков на соединение с Австрией поэтому не отличались никогда совершенною искренностью» (10). Правда ученый не мог не заметить, что то же комитатское дворянство дало стране рьяных оппозиционеров, выступающих за индустриализацию Венгрии и даже за ее полный разрыв с Австрией. Сам Н.И. Кареев объяснял это следующим образом: «Если среди класса крупных и средних собственников и возникало оппозиционное течение против Австрии, то его объясняют желание некоторых представителей этого класса получить в свою пользу голоса тех избирателей, которые недовольны результатами унии с Австрией...» (И). Вот так! И не более того. Разумеется с этим утверждением нельзя согласиться. Так как поведение оппозиционеров из дворянства определялось прежде всего их глубокой уверенностью в необходимости во имя блага Венгрии разрыва ее союзных отношений с Австрией. Хотя возможно были и те, кого интересовали только голоса избирателей, но их было явное меньшинство.
В тоже время Н.И. Кареев абсолютно справедливо подметил слабость венгерской буржуазии и причина этого заключалась не столько в ее малочисленности, сколько в ее стремлении подражать аристократии во всем: в повседневной жизни, политических пристрастиях, культурных веяниях и т.д. Можно с некоторыми оговорками сказать о процессе одворянивания венгерских буржуа.
В конце XIX в. по мнению Н.И. Кареева, венгерские шовинисты окончательно стали определять внутриполитический курс в стране, в том числе ее национальную политику. Мадьяризация затронула практически все стороны жизни народов Венгрии. Венгерская правящая элита абсолютно не считалась с чувствами и настроениями немадьярских народов, проводя по отношению к ним явно дискриминационную политику, злоупотребляя использованием закона о «национальной измене». Малограмотные и бедные славянские и румынские крестьяне не могли стать основой для борьбы с мадьяризацией (12).
По сравнению с 60-70-ми гг. XIX в. в межнациональных отношениях в Венгрии, Н.И. Кареев отметил обострение венгеро-хорватских взаимоотношений, вызванных оккупацией Боснии и Герцеговины. Хорваты безусловно рассчитывали на присоединение провинции к Триединому королевству и создание «Великой Хорватии». Однако это не входило в планы Будапешта, поэтому Хорватия добилась лишь присоединения части бывшей «Границы». Данные события и привели к развитию венгеро-хорватского конфликта. Этому же способствовал и целый ряд непродуманных действий венгерских властей на территории Хорватии, в частности попытка вывесить все названия на государственных учреждениях на двух языках (хорватском и венгерском).
Единственный народ, к которому, по мнению Н.И. Кареева, венгерские правящие круги относились более менее благосклонно являлись евреи, т.к. среди последних еще с 1848 г. начал распространяться мадьярский патриотизм, что облегчало мадьяризацию евреев. Чтобы ускорить данный процесс, венгерское правительство отменило все дискриминационные законы по отношению к евреям и разрешило смешанные браки между евреями и христианами (13). Действительно, еврейское население Венгрии являлось самым законопослушным ере-ди немадьярских народов Венгрии. Евреи добились больших успехов в бизнесе, образовании, журналистике, культуре страны, поэтому они были вполне лояльны к властям. Еврейское население, проживавшее в городах, довольно легко интегрировалось в венгерское общество, в том числе посредством мадьяризации.
Подытожить «венгерское повествование» Н.И. Кареева можно его словами, сказанными в адрес венгерского парламента, но эти слова ученый вполне мог переадресовать и мадьярскому обществу в целом: «В глубине души весь государственный сейм Венгрии стоит за союз с Австрией и с династией, ибо только этот союз обеспечивает за мадьярским элементом и социальное, и национальное господство» (14). Такую позицию в России разделял не только Н.И. Кареев. Это была широко распространенная в стране точка зрения на природу австро-венгерского дуализма.
К сожалению, при исследовании национальной политики венгерского правительства Н.И. Кареев повторял расхожую в российской историографии установку, акцентирующую внимание только на негативных сторонах явления. Отсюда традиционно подчеркивались: национальное угнетение немадьярских народов Венгрии, крайности политики мадьяризации, антиславянский и антирумынский настрой правящих кругов страны и т.д. В тоже время игнорировались факты, которые явно не подходили к данной концепции. В частности то, что практически все немадьярские народы дуалистической Венгрии имели культурно-религиозную автономию, что правительство страны принимало меры по улучшению их экономического положения, что все граждане Венгрии были равны перед законом вне зависимости от их национального и религиозного происхождения и т.д. Не избежал этой участи и Н.И. Кареев.
Возникает вопрос - формирует ли прочтение венгерского очерка Н.И. Кареева у читателя целостное представление об основных тенденциях и противоречиях развития Венгрии в эпоху дуализма? Мы полагаем, что нет. И вышепредставленный материал это подтверждает. Но это с точки зрения наших реалий, а для рубежа XIX - XX вв. данное исследование, безусловно, было определенным прорывом на фоне практически полного отсутствия в России учебной и иной литературы по истории Венгрии и Н.И. Карееву в этом плане необходимо отдать должное.

Главная беда Н.И. Кареева, как и многих российских историков, заключалась в том, что они историю Венгрии писали не на основе источников, а на основе западноевропейской и славянской историографии, как правило весьма предвзято относящейся к Венгрии. Этот негативизм плавно перекачевывал и на страницы российской историографии. Нормальной работе над историей Венгрии также мешали господствовавшие в общественном сознании россиян политические и идеологические установки, формировавшие из Венгрии «образ врага» и конкуренты России в борьбе за умы и чувства южных и западных славян. Славянофилы и близкие к ним авторы сыграли большую роль в фетишизации и «очернении» истории Венгрии.
Возникает другой вопрос: а можно ли было в этой среде вообще подготовить глубокое и обстоятельное исследование по истории Венгрии и быть может заданный вектор развития российской дореволюционной историографии это не позволял сделать? Такое исключение было. В 1916 г. в Париже издается фундаментальный труд по истории Венгрии, бывшего генерального консула России в Будапеште Г.Д. Маврокордато «Описание Венгрии», где автор привлек обширнейшую источниковую базу и личный опыт пребывания в Венгрии (15). Ему удается во многом вырваться из устоявшихся догм и стереотипов и довольно непредвзято подойти к исследованию истории Венгрии XIX - начала XX вв., но это было, к сожалению, пожалуй единственное исключение такого рода в российской дореволюционной историографии. Поэтому «венгерское повествование» Н.И. Кареева в настоящее время представляет скорее только историографический интерес, а работа Г.Д. Маврокордато в случае ее переиздания вполне могла бы рекомендоваться в качестве учебного пособия для студентов, аспирантов и всех интересующихся историей Венгрии, несмотря на прошествие значительного времени с момента ее написания.

Примечания

1. Кареев Н.И. История Западной Европы в новое время. Т. 6. Ч. 1. (1867-1880). - СПб., 1909. С. 355.
2. Там же. С. 354.
3. Там же. С. 364.
4. Там же. С. 364.
5. Там же. С. 362.
6. Там же. С. 360-361.
7. Кареев Н.И. История Западной Европы в новое время. Т. 6. Ч. 2. (1880-1900). - СПб., 1910. С. 292.
8. Там же. С. 321.
9. Крючков И.В. Венгрия и славянский мир в последней трети XIX - начале XX вв, - Ставрополь, 2001. С. 42.  

10. Кареев Н.И. История Западной Европы в новое время. Т. 6. Ч. 2. (1880-1900).-СПб., 1910. С. 322-323.
11. Там же. С. 322.
12. Там же. С. 324.
13. Там же. С. 325.
14. Там же. С. 323.
15. Маврокордато Г.Д. Описание Венгрии. Т.1. - Париж, 1916.

 

Опрос:




Horthy.ru © Copyright 1996-2010 by Szia
Сайт оптимизирован для просмотра с разрешением экрана 1280х1024.

Javascript DHTML Drop Down Menu Powered by dhtml-menu-builder.com
Rambler's Top100 Service  

Сайт создан в системе uCoz