Венгрия между двумя войнами. 1919-1944
Вторая мировая война
Венский арбитраж
Начало Окончание

ПРОБЛЕМА ТРАНСИЛЬВАНИИ В ОТНОШЕНИЯХ СССР С СОЮЗНИКАМИ ПО АНТИГИТЛЕРОВСКОЙ КОАЛИЦИИ

Анатолий Сальков

Оригинал статьи: beljournal.by.ru

Сальков Анатолий Петрович - кандидат исторических наук, доцент, заведующий кафедрой истории южных и западных славян исторического факультета Белорусского государственного университета

Окончание

Соглашение о перемирии было заключено 12 сентября и содержало интригу, позволявшую Москве успешно разыгрывать "трансильванскую карту" исходя из формулировки статьи 19, которая гласила: "Союзные Правительства считают решение Венского арбитража несуществующим и согласны на то, чтобы Трансильвания (вся или большая часть) была возвращена Румынии, что подлежит утверждению при мирном урегулировании…" Оговорка о Трансильвании была включена по настоянию англичан и вплоть до подписания мирных договоров с Румынией и Венгрией в 1947 г. находилась в центре дипломатической борьбы бывших союзников по антигитлеровской коалиции, значительно разошедшихся в своих представлениях о послевоенном устройстве Центральной и Юго-Восточной Европы. Далеко идущее политическое значение приобрело выполнение Румынией условий перемирия. В первую очередь это касалось вопроса об администрации в Трансильвании. Первоначально в освобожденных арбитражных районах Северной Трансильвании, населенных румынами, венграми и немцами (трансильванскими саксонцами и банатскими швабами), по согласованию с СССР устанавливалась румынская гражданская администрация. Однако, в связи с резким обострением межнациональных противоречий и действиями вооруженных банд, советское командование приняло решение о передаче с 12 ноября управления в крае советской военной администрации, приказав префектам в 24—48 часов ликвидировать румынские административные органы. Первый визит А. Я. Вышинского в Бухарест (ноябрь—декабрь 1944 г.) был открыт острым обсуждением данной проблемы в этот же день. Обе стороны, по существу, выдвинули в слабо завуалированной форме взаимные претензии о невыполнении соглашения. Санатеску дважды поднимал вопрос об администрации в Трансильвании. Он пояснил, что румынская власть после окончания военных операций первоначально "проникла" в четыре уезда, и это "проникновение наших властей происходило постепенно в течение полутора месяцев". Вышинский ответил, что статья 19 не вызывает никакого сомнения, "однако порядок, время, сроки возвращения Трансильвании должны быть установлены особо", а сама передача власти должна проходить "организованным порядком, а не односторонне и произвольно" 26 .

Более развернуто выполнение соглашения рассматривалось в письме Ю. Маниу А. Я. Вышинскому от 15 ноября, где было заявлено, что администрация в Северной Трансильвании только частично передана румынскому правительству, а приказ советских военных властей о ее эвакуации "не оправдывается никаким из условий Соглашения о перемирии". Маниу, указав на пункт перемирия, признающий решение Высшего арбитража несуществующим, вполне логично заключил, что до окончательного решения на мирной конференции единственно законной линией румыно-венгерской границы может быть лишь линия Трианонского договора 1920 г. В этих условиях, согласно духу соглашения о перемирии, "в Трансильвании не может быть другой администрации, кроме румынской". Маниу также напомнил, что румынские солдаты, сложившие оружие после 24 августа, не считались военнопленными и поэтому должны были быть возвращены румынскому правительству. Однако из всех подобных подразделений была возвращена лишь одна дивизия, посланная затем в Трансильванию. Опытный политик, он выразил мнение, что "некоторые партии пользуются поддержкой советских властей" и зафиксировал "некоторое давление на политические чувства страны". На фоне вопроса об администрации в Трансильвании встал и аналогичный вопрос о румынской провинции Молдавии. Его обозначил еще Санатеску на встрече с Вышинским, говоря о частых недоразумениях между советским командованием и румынскими властями. Маниу же прямо отметил, что румынским властям "удалось только частично установиться в Молдавии". Советские военные власти чинили препятствия румынским служащим в занятии их постов, приступили в различных районах Молдавии "к некоторым высылкам". Поэтому общественное мнение "не может отделаться от впечатления, что существует тенденция отделить мало-помалу Молдавию от остальной Румынии" 27 .

 Дискуссия о выполнении условий перемирия выплеснулась и на страницы румынской прессы. Царанистская газета "Курьерул" 16 ноября опубликовала статью "Требуем объяснений" об устранении румынской администрации из Трансильвании. В ней отмечалось, что торжественное установление румынских органов власти в крае проходило не без содействия Красной Армии, которая до этого осуществляла там административные функции. Тем самым отклонялся тезис об установлении румынской власти в крае "без предварительного уведомления" советской стороны. Что касалось акций националистических отрядов, то газета, признавая злоупотребления "добровольцев из Трансильвании", не могла оправдать ими "невыполнение условий перемирия в таком существенно важном пункте", как возвращение Северной Трансильвании. С разоблачением этой статьи выступила коммунистическая "Скынтея" и орган Союза патриотов "Романия Либера". Официальный орган национал-царанистской партии "Дрептатя" опубликовал 3 декабря статью о присутствии Вышинского на богослужении в патриаршем соборе по случаю годовщины акта в Альба-Юлии (1 декабря 1918 г.), по которому Трансильвания была односторонне присоединена к Румынии. В ней высокопарно сообщалось, что румынские дивизии "проливали кровь плечом к плечу" с непобедимыми советскими войсками, и эта "общая борьба привела к освобождению Северной Трансильвании, полученной хортистской Венгрией в дар от Гитлера". Однако советский военный представитель при 4-й румынской армии доносил 28 декабря 1944 г. и о других настроениях среди офицерского состава: "Русские сделали неправильно, выгнав румын сначала из Клужа, а затем из всей Сев[ерной] Трансильвании. Мы начали воевать с немцами исключительно из-за Сев[ерной] Трансильвании. Это наша земля. Русские установили в Сев[ерной] Трансильвании венгерскую власть…" 28

Хотя Маниу не раз демонстрировал свое дружественное отношение к СССР, Москва видела в нем идеологического противника. Правительственная газета "Тимпул" перепечатала 4 декабря из журнала "Война и рабочий класс" статью "О положении в Румынии", в которой резко критиковался Маниу. Эта публикация явилась следствием телефонограммы Вышинского Молотову с предложением о публикации в Румынии статьи против Маниу. Не случайно в беседе 6 декабря Вышинского с М. Ралей — руководителем социал-царанистской партии, вошедшей в состав созданного П. Грозой Фронта земледельцев, так много внимания было уделено личности Маниу. Интересно сообщение Рали о преобладающем политическом влиянии в северной католической части Трансильвании Ю. Маниу, а в южной православной — П. Грозы 29 .

По запросу наркома иностранных дел РСФСР А. И. Лаврентьева, который в 1940—1941 гг. был полпредом в Румынии, свою позицию по проблеме передачи Северной Трансильвании изложил 31 декабря 1944 г. начальник Генштаба Красной Армии С. М. Штеменко. (Вышинский, правда, сделал на документе помету: "Пока этот вопрос ставить не будем".) Штеменко указал на три важных обстоятельства: 1) на территории провинции находились тылы 2-го и 4-го Украинских фронтов; 2) Румыния, в случае передачи ей края, засчитывала бы продовольственные заготовки в его пределах в счет репараций, что экономически невыгодно; 3) две румынские армии, сражающиеся совместно с Красной Армией, "воюют плохо и стимулом для них сейчас является предстоящая передача Румынии Северной Трансильвании", а без этого стимула они "будут сражаться еще менее эффективно". В итоге Генштаб счел, что передача "в настоящее время… для нас не выгодна". Если же политические соображения превалировали бы над военными и экономическими, то могла быть "передана Румынии вся Северная Трансильвания, поскольку наименьшее расстояние от нее до ближайшей линии фронта составляет 110 км". Мысль, которую еще полтора месяца назад с политической витиеватостью выразил Маниу в письме Вышинскому, Штеменко изложил с армейской прямотой: "Статью 19-ю Соглашения о перемирии, в которой признается несуществующим Венский арбитраж, с точки зрения юридической можно толковать так, что вся Северная Трансильвания до мирного урегулирования должна быть передана Румынии, не считаясь с этническим характером этой области". Далее начальник Генштаба сделал исключительно важную оговорку о том, что часть северотрансильванских уездов при первой передаче "могла бы пока не возвращаться, если бы в этих уездах имелась особая заинтересованность Красной Армии по мотивам военного порядка" 30 . Эта мысль уже содержала концепцию советского военного руководства, вызревшую позже, об использовании отдельных территорий, коммуникаций и объектов в интересах функционирования армейского хозяйства. Она нашла свое крайнее выражение в эксплуатации советскими военными комендатурами речного судоходства на Одере до августа 1946 г. (сообщение о передаче польским властям Управления водного пути на Одере поместила гданьская воеводская газета "Глос Выбжежа" за 16—23 августа) и изъятого из польского городского управления Штеттина района Гавань-военная до сентября 1947 г. (передана Польше по межправительственному соглашению от 17 сентября) 31 .

Важный этап внутриполитического генезиса Румынии в августе—декабре 1944 г., характеризовавшийся острой борьбой между "историческими" партиями и Национально-демократическим фронтом (НДФ) за расширение присутствия в правительстве, был отмечен реорганизациями кабинета К. Санатеску и формирова52 межд􀃀народные􀀃 отношения нием правительства генерала Н. Радеску. Румыния претерпела и сильное внешнее воздействие. Положение в стране обсуждалось на знаменитой встрече И. В. Сталина с У. Черчиллем 9 октября 1944 г. в Москве. А. Я. Вышинский, в ходе своей миссии в Бухарест, также активно воздействовал на политический кризис в Румынии. Он использовал в качестве средства давления невыполнение Бухарестом условий перемирия и искусно поддерживавшуюся проблему возвращения румынских властей в Северную Трансильванию.

Тем временем советские обязательства по возвращению Румынии Северной Трансильвании и обстановка на фронтах заставили хортистское руководство Венгрии вторично (после тайного заключения Предварительного соглашения между союзными державами и Венгрией 9 сентября 1943 г.) поднять вопрос о перемирии. Регент-правитель Венгрии адмирал М. Хорти в конце сентября 1944 г. обратился с письмом к Сталину, просил "пощадить нашу несчастную страну" и поддержать ее при выработке условий перемирия. Он не преминул напомнить, что именно румыны захватили Бессарабию у "своего русского союзника после Первой мировой войны и хотели захватить с помощью немцев значительную часть Советской России во время Второй мировой войны". Венский арбитраж 1940 г. Хорти объяснил лишь стремлением положить конец "чудовищному отношению к венгерскому населению Трансильвании", считая, что только благодаря помощи Гитлера у Румынии осталась южная часть провинции. По требованию союзников венгерская делегация подписала 11 октября 1944 г. в Москве предварительные условия перемирия. Венгрия обязывалась немедленно объявить войну Германии и эвакуировать свои войска и чиновников с оккупированных территорий Чехословакии, Югославии и Румынии в пределы своих границ на 31 декабря 1937 г. 32

Однако уже 14 октября стало очевидным невыполнение Венгрией условий перемирия, о чем замначальника Генштаба генерал армии А. И. Антонов сделал представление главе венгерской миссии генерал-полковнику Г. Фараго. Позже, 27 ноября, венгерская делегация отказалась от всех своих прежних предложений и выдвинула идею образования венгерского правительства в г. Дебрецене. К тому времени уже были сформулированы предложения Венгерской КП в Программу демократического восстановления и подъема Венгрии, принятую 3 декабря. Они содержали положение о необходимости «порвать с венгерской империалистической манией величия, с реакционными химерами "великой Венгрии"». 6 декабря Молотов принял венгерскую делегацию. Территориальный вопрос формально не затрагивался, но произошел весьма показательный диалог. Член делегации граф Г. Телеки прямо спросил у Молотова, признает ли Москва "Венгерское королевство святой короны", на что последний так же прямо ответил: "Мы четвертый год ведем войну против него". Он напомнил, что СССР по просьбе венгерской стороны хотел помочь Хорти облегчить положение в Будапеште и приостановил наступление на город. (Это привело к тому, что лидер фашистской партии "Скрещенные стрелы" Ф. Салаши, действуя от имени регента Хорти, создал после нилашистского путча 15 октября новое правительство и провозгласил себя "фюрером нации" 33.)

Временное национальное собрание Венгрии работало 21—22 декабря 1944 г. в Дебрецене, поручив вновь образованному правительству начать с СССР переговоры о перемирии. 28 декабря Временное национальное правительство объявило войну Германии, о чем его глава Б. Миклош сообщил в письме политсоветнику Г. М. Пушкину и члену Военного совета 2-го Украинского фронта генерал-полковнику И. З. Сусайкову. 20 января 1945 г. Венгрия заключила перемирие с союзниками, пункт 19 которого гласил, что "решения Венского третейского суда от 2 ноября 1938 года и Венского арбитража от 30 августа 1940 года настоящим объявляются несуществующими" 34 .

 В начале января 1945 г. Москву посетила делегация румынских коммунистов (Г. Георгиу-Деж, А. Паукер, Г. Апостол), которые беседовали со Сталиным о создании правительства НДФ, подконтрольного компартии. Наряду с прочими рекомендациями Сталин, как записал Г. Димитров в своем дневнике 4 января, дал следующую: "Развивать тезис, что если такое правительство будет [создано], СССР поможет, чтобы Трансильвания была румынской" 35, что можно было расценить как прямое обещание и новый ход в розыгрыше "трансильванской карты". В феврале—марте 1945 г. в Румынии разразился правительственный кризис, который вызвал второй визит Вышинского в Бухарест (27 февраля — 14 марта) с целью реорганизации кабинета в пользу левых сил. Эти события знаменовали и новый этап в решении трансильванской проблемы.

 Политсоветник Союзной контрольной комиссии (СКК) в Румынии А. П. Павлов принял 9 февраля министра иностранных дел К. Вишояну. Последний вновь поставил вопрос о возвращении румынской администрации в Трансильванию, ссылаясь на обещание Вышинского решить этот вопрос после подписания соглашения о поставках. Однако министру было разъяснено, что передача Трансильвании связывалась с общей проблемой выполнения Румынией условий перемирия. Павлов указал на по-прежнему неудовлетворительное выполнение этих условий в интересах снабжения экономики и чистки госаппарата от фашистских элементов. Вишояну в ответ лишь просил о прекращении арестов царанистов в Трансильвании, проводимых местными венгерскими властями. 12 февраля премьер-министр Н. Радеску выступил с политической речью о войне до полной победы и честном выполнении условий перемирия. Говоря о Северной Трансильвании, он заявил, что вступление туда "является нашим правом и поэтому смешно говорить о нем как об одолжении… Трансильвания наша и мы должны в нее войти". В телефонограмме А. П. Павлова в НКИД с изложением этого выступления, разосланной всему советскому руководству, не ускользнуло от внимания, что в речи практически не упоминалось о Советском Союзе и Красной Армии "даже тогда, когда говорилось об освобождении Т р а н с и л ь в а н и и " (разрядка в документе. — А. С.) 36 .

После кровавых демонстраций 24 февраля в Бухаресте Н. Радеску был отставлен. Острая борьба за кандидатуру нового премьера отразила различные подходы союзников к правительственному кризису. Представитель США в СКК Б. Берри в письме А. Я. Вышинскому от 28 февраля делал упор на создание коалиционного правительства и нетерпимость изменений "неорганизованными средствами или применением силы". Английский представитель в СКК Д. Марджерибенкс в письмах от 28 февраля и 1 марта высказывал мнение, что односторонние, без предварительных консультаций с союзниками, шаги СССР по формированию нового кабинета Румынии указывают на желание "видеть настоящую конституционную процедуру этого государства измененной". Прозападное руководство царанистской партии, как доносили Л. П. Берии из Бухареста сотрудники НКГБ и НКВД, считало для будущего страны более приемлемым даже советскую оккупацию, чем добровольное согласие короля на левое правительство 37

Однако усилиями Вышинского был сформирован прокоммунистический кабинет П. Грозы, состав которого 6 марта 1945 г. утвердил король Михай I. Появилась возможность реализовать январское обещание Сталина. Наградой Бухаресту стала Северная Трансильвания, которая на следующий день была фактически присоединена к Румынии, хотя новое правительство только 8 марта обратилось с просьбой о восстановлении там своей администрации. Была направлена благодарственная телеграмма Сталину, а 13 марта состоялось грандиозное народное празднество в г. Клуже. Ситуация же в крае оставалась сложной — самой крупной организацией НДФ Румынии здесь был Народный венгерский союз. Лишь в феврале он отказался от тактики с главным лозунгом "Независимость Северной Трансильвании", а в случае невозможности его реализации — с лозунгом "Присоединение Северной Трансильвании к СССР". В крае продолжали действовать остатки венгерских нелегальных фашистских организаций "Скрещенные стрелы" и "Имреди". Обе "исторические" партии по указанию Маниу с начала 1945 г. прекратили сотрудничество с НДФ. Левые партии были слабы и разобщены 38 .

 Наследник Коминтерна — Отдел международной информации (ОМИ) ЦК ВКП(б) весьма интересовался положением в провинции. Заместитель заведующего ОМИ Л. С. Баранов в письме лидеру КП Венгрии М. Ракоши от 23 марта запрашивал сведения по проблеме: "Отношение различных слоев населения и политических кругов к трансильванскому вопросу". 23 апреля Баранов сообщал в записке Димитрову, что для ЦК КП Румынии составлен целый опросный лист, где в числе первых значилась проблема "Мероприятия правительства, направленные на упрочение демократических сил в Трансильвании". При всех сложностях восстановление здесь румынской администрации укрепляло авторитет правительства, что отметил заместитель председателя СКК генерал-полковник Сусайков в справке о внутриполитическом положении в Румынии от 20 мая 1945 г. 39

Национальный вопрос, утратив остроту, не потерял актуальности. В беседе Павлова с Грозой 9 апреля была поднята проблема трансильванских венгров, выселенных немцами в Венгрию, возвращению которых препятствовали румынские власти. Гроза обещал их возвращение. Румынский военный министр К. Василиу-Рэшкану в Москве на встрече 27 июня с А. Я. Вышинским, удостоенным медали в честь воссоединения Северной Трансильвании, вел речь о нежелании венгерского населения провинции признавать румынскую администрацию, о случаях изгнания румынских властей, учителей 40 .

В "Особой папке" Молотова имеются материалы о миграции румынских евреев в конце войны. Нарком НКИД УССР Д. З. Мануильский в телеграмме от 20 декабря 1944 г. поставил вопрос о переселении в Румынию с территории Украины и Молдавии румынских подданных — евреев. Берия в письме Молотову от 13 января 1945 г. считал необходимым всех их (17 тыс. человек) переселить в Румынию (кроме немцев). 18 января Молотов согласился с этим предложением. Румынская секция Всемирного еврейского союза в телеграмме Молотову от 10 февраля благодарила в его лице русский народ за освобождение польских и германских территорий, куда ссылались евреи из Трансильвании и Венгрии. 24 марта было издано распоряжение СНК СССР о выдворении всех румынских подданных (кроме немцев) с правом взять 150 кг имущества на человека и обменять каждой семье 1 тыс. рублей на румынские леи. "Особая папка" Сталина содержит другой документ — доклад Молотова и Берии Сталину от 7 июля 1945 г. В нем сообщается о 13,6 тыс. евреев, получивших советское гражданство в связи с присоединением Северной Буковины, которые в период выдворения румынских подданных стали ходатайствовать о переезде на жительство в Румынию. Авторы доклада считали, что таким лицам можно разрешить выход из советского гражданства и выезд в Румынию 41.

Территориальное размежевание не воспринималось в Венгрии как окончательное. Начальник VII Управления ГлавПУРККА М. И. Бурцев сообщал 23 мая Г. Димитрову о повсеместном мнении, что вопрос о Северной Трансильвании должен быть "пересмотрен со временем в пользу Венгрии". Ракоши, выступая 23 июня в ОМИ, оценил трансильванский вопрос как "очень болезненный", так как "Румыния была вассалом Гитлера, и все-таки получила те территории, где живет более 1 млн венгров". Понимая невозможность изменения только что принятых решений, он отмечал, что "мы пока этот вопрос не ставим… Мы говорим о будущем братстве этих мелких народов" 42.

 В рассматриваемый период Москва добилась принятия комплекса решений по Трансильвании, обеспечивавших ее политические и идеологические интересы. Содержание этих решений, технология их реализации, возможные изменения и корректировки были на протяжении трех следующих лет предметом обсуждений и дискуссий на сессиях Совета министров иностранных дел СССР, США, Великобритании и Франции, заседаниях Парижской мирной конференции 1946 г., в двусторонних отношениях Советского Союза с Румынией и Венгрией, однако остались практически неизменными.


1 Подробней см.: Сальков А. П. Трансильванский вопрос в политике СССР в Юго-Восточной Европе (1939—1941) // Актуальные проблемы славянской истории XIX и XX веков: К 60-летию профессора Московского университета Г. Ф. Матвеева. М., 2003. С. 279—319; Он же. Территориальные противоречия в Карпато-Дунайском бассейне в период Венских арбитражей и позиция СССР (ноябрь 1938 г. — август 1940 г.) // Веснік Брэсцкага універсітэта. Серыя гуманітарных і грамадскіх навук. 2003. № 3. С. 3— 11; Он же. СССР и второй Венский арбитраж: дипломатические оценки результатов и последствий // Белорусский журнал международного права и международных отношений. 2003. № 3. С. 60—66.

 2 Оглашению подлежит. СССР—Германия. 1939—1941. Документы и материалы. М., 1991. Док. 177. С. 336—337; Советско-румынские отношения 1917—1941: Документы и материалы. В 2 т. Т. II: 1935—1941 (далее: Советско-румынские отношения). М., 2000. Док. 262. С. 503.

3 Документы внешней политики (далее: ДВП). 22 июня 1941 — 1 января 1942. Т. XXIV. М., 2000. Док. 11. С. 21; Док. 23. С. 36; Док. 138. С. 202; Венгрия и вторая мировая война. Секретные дипломатические документы из истории кануна и периода войны (далее: Венгрия и вторая мировая война). М., 1962. Док. 145—146. С. 262—263.

 4 Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны, 1941—1945: Документы и материалы: В 2 т. Т. 1: 1941—1943 (далее: Советско-английские отношения). М., 1983. Док. 73. С. 183.

5 ДВП. Т. XXIV. Док. 328. С. 503.

 6 СССР и германский вопрос. 1941—1949: Документы из Архива внешней политики РФ. В 4 т. Т. I: 22 июня 1941 г. — 8 мая 1945 г. (далее: СССР и германский вопрос). М., 1996. Док. 13—14. С. 137—140.

7 ДВП. Т. XXIV. Док. 328. С. 505; Док. 334. С. 521—523; Советско-английские отношения. Т. 1. Док. 76. С. 190.

8 Политбюро ЦК РКП(б)—ВКП(б). Повестки дня заседаний. 1919—1952: Каталог. В 3 т. Т. III: 1940—1952. М., 2001. С. 241; СССР и германский вопрос. Т. I. Док. 15. С. 141—142.

9 Коминтерн и вторая мировая война: Документы. В 2 ч. Ч. II: после 22 июня 1941 г. М., 1998. Док. 74. С. 228; Политбюро ЦК РКП(б) и Коминтерн. 1919—1943 гг.: Документы. М., 2004. Док. 513. С. 805; Док. 515 и прим. 1. С. 807—808.

10 Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 128. Д. 316. Л. 59–92.

11 Советско-английские отношения. Т. 1. Док. 194. С. 349—350; Док. 201. С. 358—359. 1

2 Трансильванский вопрос. Венгеро-румынский территориальный спор и СССР. 1940—1946 гг.: Документы российских архивов (далее: Трансильванский вопрос). М., 2000. Док. 50. С. 203; Док. 55. С. 233—234.

13 Советско-английские отношения. Т. 1. Док. 169. С. 325; Док. 202. С. 359—360; Док. 222—223. С. 387—389.

 14 Венгеро-американские отношения 1918–1960. Будапешт, 1961. С. 26–32; Советско-английские отношения. Т. 1. Док. 209. С. 370— 371; СССР и германский вопрос. Т. I. Док. 44. С. 208—210.

15 СССР и германский вопрос. Т. I. Док. 52. С. 232—233; Док. 54. С. 236; Док. 55. С. 242, 245; Прим. 75. С. 665.

 16 Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны. В 6 т. Т. 1: Московская конференция: Сборник документов. М., 1984. Док. 17. С. 54—55; СССР и германский вопрос. Т. I. Док. 59. С. 268—269.

17 Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны. Т. 2: Тегеранская конференция: Сборник документов. М., 1984. Док. 64. С. 155; Венгрия и вторая мировая война. Док. 164 и прим. 1. С. 298—299; СССР и германский вопрос. Т. I. Док. 60. С. 273—274. 1

8 Советский фактор в Восточной Европе. 1944—1953 гг.: Документы. В 2 т. Т. 1: 1944—1948 гг. (далее: Советский фактор в Восточной Европе). М., 1999. Док. 1. С. 23—24, 30, 36, 41—42.

19 Русский архив: Великая Отечественная. Красная Армия в странах Центральной, Северной Европы и на Балканах: 1944—1945: Документы и материалы. Т. 14—3 (2) (далее: Русский архив). М., 2000. Раздел "Румыния". Док. 1. С. 15; Док. 4. С. 17; Трансильванский вопрос. Док. 54 и прим. 3. С. 231—232; Советский фактор в Восточной Европе. Т. 1. Док. 4. С. 54.

20 Трансильванский вопрос. Док. 54 и прим. 3. С. 232; Док. 55. С. 233—234.

21 Венгрия и вторая мировая война. Док. 118. С. 206; Трансильванский вопрос. Док. 55. С. 234—235.

22 Трансильванский вопрос. Док. 55. С. 236—237; Док 56. С. 238—244.

23 Там же. Док. 55. С. 237, 240, 242, 244; Док 56. С. 238.

24 Восточная Европа в документах российских архивов. 1944—1953 гг. В 2 т. Т. 1: 1944—1948 гг. М.; Новосибирск, 1997. Док. 11. С. 59—62; Док. 12 и прим. 7. С. 64—65; Три визита А. Я. Вышинского в Бухарест (1944—1946 гг.): Документы российских архивов (далее: Три визита Вышинского в Бухарест). М., 1998. Док. 1. С. 18; Док. 4. С. 24; Док. 6. С. 30.

25 Трансильванский вопрос. Док. 58—59. С. 249—251; Три визита Вышинского в Бухарест. Док. 5 и прим. 2. С. 27—28.

26 Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны: Документы и материалы. В 3 т. Т. II: 1 января — 31 декабря 1944 г. М., 1946. Док. от 12 сентября. С. 210; Восточная Европа в документах российских архивов. Т. 1. Док. 24 и прим. 1. С. 89—91, 94.

27 Три визита Вышинского в Бухарест. Док. 16. С. 52—55; Восточная Европа в документах российских архивов. Т. 1. Док. 24. С. 93.

28 Русский архив. Т. 14—3 (2). Раздел "Румыния". Док. 69. С. 71; Три визита Вышинского в Бухарест. Док. 17. С. 57—58; Док. 19. С. 59—60.

29 Три визита Вышинского в Бухарест. Док. 18 и прим. 2—3. С. 59; Док. 20. С. 61—62.

30 Там же. Док. 23 и прим. 1. С. 67—68.

31 Архив внешней политики РФ (АВП РФ). Ф. 0122. Оп. 28. П. 205. Д. 30. Л. 156; СССР и германский вопрос. Т. II: 9 мая 1945 г. — 3 октября 1946 г. М., 2000. Док. 82. С. 361—363; Прим. 240. С. 775.

32 Венгрия и вторая мировая война. Док. 164. С. 298—299; Восточная Европа в документах российских архивов. Т. 1. Док. 14. С. 72; Док. 17. С. 75.

33 Советско-венгерские отношения. 1945—1948 гг.: Документы и материалы. М., 1969. Док. 3. С. 21; Советский фактор в Восточной Европе. Т. 1. Док. 23. С. 109; Док. 24. С. 112—113.

34 Советский фактор в Восточной Европе. Т. 1. Док. 29 и прим. 2. С. 121—122; Венгрия и вторая мировая война. Док. 176—179. С. 340—342; Советско-венгерские отношения. Док. 7. С. 27—28; Док. 13. С. 44.

35 Димитров Георги. Дневник. 9 март 1933 — 6 февруари 1949. София. 1997. С. 458.

36 Три визита Вышинского в Бухарест. Док. 26—27. С. 74—78.

37 Восточная Европа в документах российских архивов. Т. 1. Док. 48. С. 164—165; Три визита Вышинского в Бухарест. Док. 41. С. 98—99; Док. 46. С. 107; Док. 48—49. С. 111—113.

38 Трансильванский вопрос. Док. 75. С. 298; Док. 76. С. 301—302.

39 Советский фактор в Восточной Европе. Т. 1. Док. 48. С. 178; Док. 53. С. 188—189; Три визита Вышинского в Бухарест. Док. 61. С. 142.

40 Три визита Вышинского в Бухарест. Док. 56. С. 125—127; Док. 57. С. 133; Док. 64. С. 151, 153.

41 Государственный архив РФ (ГА РФ). Ф. Р-9401. Оп. 2. Д. 98. Л. 47—48; Д. 103. Л. 8, 14, 32, 119—120, 133.

42 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 128. Д. 38. С. 15—16; Трансильванский вопрос. Док. 80. С. 312.