Венгрия между двумя войнами. 1919-1944
 
Миклош Хорти. Регент
Борис Родионов: Последний причал адмирала  
Б.Й.Желицки: "Миклош Хорти" Д.Травин: "Великие реформаторы"...

Борис Родионов: Последний причал адмирала

«4 сентября (1993) венгерская земля приняла прах одного из своих самых известных и, скажем так, самых незадачливых сыновей. В фамильном склепе на кладбище поселка Кендереш, к востоку от Будапешта, состоялось перезахоронение останков адмирала Миклоша Хорти (1868-1957) — регента-правителя Венгрии в 1920-44 гг., верного союзника Гитлера в борьбе с версальской системой и мировым коммунизмом, отстраненного германскими нацистами от власти в Будапеште и умершего в изгнании в Лиссабоне.

Близкие Миклоша Хорти настаивали на семейном характере траурной церемонии, ссылаясь на последнюю волю покойного. И все же это событие приобрело политический характер. Министр иностранных дел Венгрии даже был вынужден разъяснять своему румынскому коллеге, что прибытие того или иного официального лица в Кендереш носит исключительно приватный характер и никак не связано с позицией венгерского правительства.

Впрочем, весьма болезненную реакцию Бухареста можно понять: делом всей жизни Хорти было возвращение Трансильвании в «лоно Венгрии», то есть отторжение этой исторической области от Румынии.

А в самой Венгрии кендерешская церемония разожгла давние споры об оценке исторической роли Хорти и вообще всей «хортистской эпохи». На газетных страницах и в устных выступлениях в Венгрии схлестнулись панегирики адмиралу как «мудрому государственному деятелю», который «больше всех других сделал для восстановления целостности и величия мадьярской нации после позора Версаля», с обличениями этого правителя, чья политика «принесла Венгрии неисчислимые жертвы и привела к оккупации страны Красной Армией».

Тогдашний) премьер-министр Йожеф Анталл, кстати, историк по профессии, назвал регента в своем выступлении по телевидению «верным долгу патриотом, никогда не навязывавшим свою волю правительству, не прибегавшим к диктаторским методам, что отличает его от Франко или Антонеску». Миклош Хорти, по его словам, стал жертвой обстоятельств.

Попробуем же рассказать подробности, проследить на основании опубликованных документов самого Хорти, как все обстояло на самом деле.

...18 июня 1943 года Миклош Хорти отмечал свое 75-летие. Зная любовь адмирала (хотя и правителя сухопутной страны) к морю, германский фюрер преподнес своему другу поистине царский подарок — роскошную яхту. «У меня прямо перехватило дух... Не знаю, как и отблагодарить вас», — писал в тот же день Хорти Гитлеру. Аналогичные слова читаем и в другой его благодарственной депеше, когда гросс-адмирал Редер передавал Хорти этот дар (за отсутствием в Венгрии моря яхту спустили на дунайские волны).

В той депеше, кстати, отправленной сразу же после того, как Италия перешла на сторону антигитлеровской коалиции, адмирал коснулся и болезненных внешнеполитических проблем.

«Наиболее реальную опасность, безусловно, представляет русская экспансия, будь она царско-православная или сталинско-коммунистическая», — писал он. И впрямь главным врагом венгерского адмирала наряду с Румынией была Россия, был Советский Союз. Еще готовясь к свиданию с фюрером в апреле 1941-го и кое-что зная о «плане Барбаросса», Хорти своим аккуратным бисерным почерком записал: «Почему это монголам, киргизам, башкирам и прочим надо быть русскими? Если превратить существующие сегодня советские республики в самостоятельные государства, вопрос был бы решен. За несколько недель Германия сделала бы эту важнейшую работу для всего человечества».

Тогда, в 41-м, Хорти уверовал: не только СССР, но и вообще «русский экспансионизм», против которого он сражался с 1914 года, вот-вот будет повержен. В приветственной телеграмме Гитлеру, отправленной 22 июня, он назвал тот день «счастливейшим в своей жизни». Хорти благословил и вступление Венгрии в войну против СССР, хотя Гитлер был готов ограничиться лишь косвенным участием своего союзника в этой агрессии. Однако, боясь отстать от более прыткого румынского диктатора Антонеску, будапештский правитель отошел от своего твердого правила — вести военные действия только в пределах «тысячелетних границ» исторической Венгрии, не переходя через Карпаты. И был жестоко наказан.

[Советский пропагандистский плакат (март 1944 г.), комментирующий политику нацистской Германии в те месяцы в отношении Венгрии и Румынии. На плакате слева изображены, соответственно, глава румынского правительства Антонеску (о нем подробнее см. на стр. 2 данного обзора) и глава венгерского государства Хорти, наряду с тогдашним руководителем Германии Гитлером, представленном на карикатуре в виде змеи.]
 

Советский пропагандистский плакат (март 1944 г.), комментирующий политику нацистской Германии в те месяцы в отношении Венгрии и Румынии. На плакате слева изображены, соответственно, глава румынского правительства Антонеску и глава венгерского государства Хорти, наряду с тогдашним руководителем Германии Гитлером, представленном на карикатуре в виде змеи.

После Сталинграда, после тотального разгрома на Дону Второй венгерской армии 75-летний Хорти начал мучительную переоценку ценностей.

Уйдем от столь любимых нами в прошлом исторических карикатур: Хорти вовсе не был узколобым фанатиком гитлеровского образца, каким его многие у нас представляли. Прошедший школу венского императорского двора, он прекрасно знал цену Геббельсу, Герингу, Риббентропу и иным приближенным фюрера, ибо неоднократно встречался с ними. Что же касается его отношения к самому «вождю германского рейха», то Хорти надеялся перехитрить Гитлера своей верноподданнической лестью, эдакой солдатской прямотой, да и четвертьвековым реноме борца против коммунизма.

Отправляясь в апреле 1943 года на очередную встречу с фюрером (вслед за Антонеску), Хорти поставил себе целью настроить Гитлера против румынского «кондукатора»

В Румынии тогдашнего правителя маршала Антонеску, имевшего также должность премьер-министра при официальном главе государства — короле, официально именовали «conducător» — буквально «начальник», «руководитель», «управляющий», или «администратор». В современном значении слово «conducător» можно перевести и как «менеджер». В традициях эпохи 1930-1940-х неформальный титул «conducător» на русский язык советская пресса переводила как «вождь». Это делалось по аналогии с неформальным титулом Гитлера «фюрер» — вождь (от нем. führen «вести» wink , или титулом Муссолини — «дуче» (с итал. «duce» — со значением «руководящий», «лидер». От близкого по значению слова латинского слова «dux» происходит титул венецианских правителей-дожей и герцогский итальянский титул). 

В домашних заготовках, написанных к свиданию в альпийском замке Клессхайм, Хорти делал упор на то, что Румыния, мол, ненадежный союзник и что поэтому венгерскую армию следует вывести с советской территории, дабы занять оборону в Карпатах.

В меморандуме же, переданном на самой встрече, доказывалось, что целью Антонеску на Восточном фронте является лишь возвращение себе Северной Трансильвании, которую перед войной Гитлер и Муссолини вернули Венгрии. По этой причине, упреждал Хорти, от Антонеску можно ждать всего, даже того, что он переметнется к англо-американским союзникам, тем более что в первой мировой Румыния воевала на стороне Антанты. А одновременно будапештская дипломатия сама тайно заигрывала с Англией и США.

Под знаком этой «политики качелей» прошел для Хорти и его премьер-министра Каллаи весь 1943 год: тут были и «приглашения» американцам с англичанами высадиться на Балканах, взяв под свое «покровительство» Венгрию, и заверения Гитлеру в «верности общему делу». Конечно же, с помощью агентуры, представленной в Будапеште на всех уровнях власти, Берлин знал об этих «маленьких хитростях». И периодически требовал от Хорти «поставить все на свои места». А тот стремился в обмен на «верность» выторговать у нацистской Германии статус привилегированного союзника, наложив тем самым лапу на Южную Трансильванию, которая еще оставалась у Румынии.

Наконец, в марте 1944 года в берлинской рейхсканцелярии решили, что эта игра Венгрии зашла слишком далеко. Советские войска уже форсировали реку Прут и вступали на румынскую территорию, Венгрия становилась ближним тылом Восточного фронта. И Берлин решил ее оккупировать, сохранив некую внешнюю легитимность этой акции, для чего ему был необходим Хорти — декоративный регент и верховный главнокомандующий.

18 марта адмирал был приглашен в хорошо знакомый ему замок Клессхайм. И сразу же почувствовал непривычную ледяную атмосферу. Вместо обсуждения вопроса об отводе мадьярских солдат с Украины хозяин без обиняков заявил, что вводит свои войска в Венгрию, дабы предотвратить «повторение итальянского предательства». Если же, добавил он, нам будет оказано сопротивление, в страну войдут не только германские, но и румынские дивизии.

Это был точно рассчитанный, безжалостный удар. Хорти потерял свое всегдашнее аристократическое хладнокровие и заявил в сердцах, что фюреру лучше было бы отправить эти свои войска на фронт против Красной Армии. Адмирал покинул зал переговоров, но не сам замок Клессхайм. А Гитлер, подержав в неведении своего строптивого союзника и выиграв необходимое время, возобновил переговоры, словно бы сменив гнев на милость. Он к тому времени уже знал, что вторжение в Венгрию состоялось, причем без единого выстрела. И потому стал говорить, что эта акция ничуть не ущемляет венгерского суверенитета и что он, фюрер, просит адмирала о дружеском одолжении — подписать документ, что немецкие войска приглашены самим Хорти. А румынскому «кондукатору», продолжал Гитлер, тут же будет приказано отправить подкрепления на Восточный фронт.

У Хорти были свои понятия о чести, и такого документа он не подписал. Однако начальник его генштаба передал из правительственного поезда в Будапешт приказ о том, что германских солдат в Венгрии следует встречать как «товарищей по оружию».

На следующий день в Будайском королевском дворце собрался Совет короны. В столице Венгрии уже хозяйничало гестапо, хватавшее даже близких к адмиралу людей, не говоря уже о левых, об активных антифашистах. Подавленный Хорти ограничился на совете вялым протестом против происходящего, заметив, что, «если бы вторглись русские, то было бы еще хуже».

Премьер Каллаи настаивал, чтобы Хорти оставался на своем посту главнокомандующего, не вмешиваясь в текущие дела, и тем самым «сохранил армию». Правда, сразу же после этого заседания премьер попросил убежища в турецком посольстве. Правительство возглавил венгерский посланник в Берлине, доверенное лицо Гитлера и Риббентропа — Стояи.

Фактическим же наместником в стране стал уполномоченный рейха и по совместительству посол Везенмайер, главным занятием которого стала ликвидация полумиллиона венгерских евреев. В этом деле он весьма преуспел, причем, стоит отметить, при попустительстве Хорти.

Мог ли все же последний хлопнуть дверью? Исходя из собственных представлений о дворянской и офицерской чести, и мог, и должен был. Демонстративно уйдя в отставку, он завоевал бы немало симпатий и в стране, и за рубежом. Да и рисковал-то он самое большее — домашним арестом. Но Хорти выбрал иное. Униженный, он все-таки остался в королевском дворце, рассчитывая, что в критический момент сможет вывести Венгрию из войны. Так советовал ему и ближайший его сподвижник граф Бетлен — проницательный политик англосаксонской ориентации (сам он ушел в подполье).

Критический момент наступил 23 августа 1944 года, когда молодой румынский король Михай арестовал Антонеску и перешел на сторону антигитлеровской коалиции. На Восточном фронте образовалась колоссальная брешь. Румынская армия, повернув оружие против Гитлера и Хорти, пошла освобождать Северную Трансильванию.

Воспользовавшись растерянностью немцев, Хорти убрал их ставленника Стояи и поставил во главе правительства надежного генерала. В подчинение верховного главнокомандующего вернулись полиция и жандармерия. Вокруг Будапешта началось сосредоточение верных адмиралу войск. Но ему теперь предстояло самое трудное — просить перемирия у Москвы. Об этом ему однозначно заявили западные союзники СССР.

Хорти прекрасно понимал, что большевики не простят ему ни белого террора в Венгрии в 1919 году, ни нападения на Советский Союз (о судьбе, ожидавшей его, свидетельствовала трагедия графа Бетлена, позже вывезенного из Будапешта в Москву «до выяснения вопроса» и погибшего без суда и следствия в Бутырках).

С другой стороны, речь шла о спасении Венгрии от полного разрушения, о сотнях тысяч жизней и... опять-таки о возможности претендовать после войны на те районы Трансильвании, где преобладало венгерское население. Но вместо перемирия Хорти вновь попытался решить трансильванскую проблему с помощью военной силы.

С непростительным опозданием, лишь в конце сентября 1944 года, посланцы Хорти объявились в Москве (их переправили через Словакию партизаны). Но даже добравшись до советской столицы, они продолжали тянуть время, пытаясь уклониться от безоговорочной капитуляции и объявления войны Германии. А Москва нажимала. Молотов, принявший делегацию, потребовал в 10-дневный срок удалить будапештскую администрацию из Северной Трансильвании.

Наконец предварительные условия перемирия были подписаны. Ночью 15 октября из резиденции Хорти на имя главы делегации в Москве ушла шифровка: если немцы предпримут атаку на королевский дворец в Буде, венгерские солдаты будут защищать его совместно с советскими (Красная Армия стояла тогда в ста километрах от Будапешта).

Но судьба распорядилась иначе. Едва по радио было зачитано заявление Хорти о выходе из войны, гитлеровцы пустили в ход досконально подготовленный ими путч венгерских национал-социалистов во главе с Салаши, которого режим адмирала еще недавно держал в тюрьме.

Все приготовления регента и его окружения пошли прахом. Началась вакханалия террора. Война для Венгрии затянулась еще на полгода, принеся стране невиданные разрушения и страдания. В итоге на Парижскую мирную конференцию (29 июля — 15 октября 1946 года) Венгрия пришла с репутацией «последнего сателлита Гитлера» и получила весьма суровые условия мира.

А что же регент-правитель? Путчисты первым делом похитили его сына — Миклоша Хорти-младшего, игравшего активную роль в контактах с антигитлеровской коалицией. Морально сломленный, преданный большей частью своего офицерства, 76-летний адмирал... официально передал власть нацистскому режиму Салаши. Этого многие венгры не простили ему до сих пор.

Дальнейшая судьба Миклоша Хорти сложилась на удивление благополучно. Немцы увезли его в Австрию, а американцы, подержав немного в заключении, отпустили с семьей в Португалию, где он и завершил свои дни в 1957-м. Как свидетельствует невестка Хорти (вдова его сына Иштвана, погибшего в 1942 году), Сталин в 1946 году сказал тогдашнему венгерскому премьеру, что не настаивает на выдаче адмирала в качестве военного преступника. Как никак, старый солдат в конце концов просил у Москвы перемирия...»

Б.Й.Желицки: "Миклош Хорти" Д.Травин: "Великие реформаторы"...