Венгрия между двумя войнами. 1919-1944
Миклош Хорти: Мнения
Элиэзер М. Рабинович: Спасение евреев Будапешта
6. РАЗГАР ВОЙНЫ 6.2. Оккупация и Холокост в Венгрии

Элиэзер М. Рабинович

6.2. Оккупация и Холокост в Венгрии

6.2.1. 15-19 марта 1944 г. Хорти у Гитлера. Вторжение

15-го марта 1944 г., в национальный праздник, Регент был в Опере, когда ему принесли письмо от Гитлера. Тот просил в течение 48 часов прибыть на встречу с ним. После обсуждений, Регент решил ехать вместе с начальником генерального штаба и министрами иностранных дел и обороны, не заметив, что этим решением он легкомысленно оставил Венгрию без военного руководства9,с.163. «17-е марта было пятницей, а у моряков есть суеверие, что никогда нельзя отплывать в пятницу. И вправду, в мои морские дни я всегда так поступал. 17-го марта я изменил своему старому обычаю». Готовясь к отъезду, Регент дважды вытаскивал револьвер, но все-таки оставил его дома. «Я знал, что меня, в отличие от генералов Гитлера, не будут обыскивать. Но решил, что судить его должен более высокий трибунал. Я оставил револьвер на диване». Сэкмистер15 сомневается в серьёзности этого намерения. Поезд привёз венгров в Зальцбург, где Гитлер, Риббентроп, Кейтель поджидали делегацию. Их отвезли в замок Клессхайм в 4 км от города.

Отношения были уже натянуты до предела, и Гитлер объявил Хорти, что приказал военную оккупацию Венгрии, которая уже осуществляется, с целью смещения правительства Каллаи и установления дружественного Германии правительства. Хорти немедленно заявил об отставке, Гитлер уговаривает его передумать, и Хорти понимает, что его отставка означает немедленный приход к власти фашистских «Скрещенных стрел» во главе Салаши, что будет угрозой 800 тысяч венгерских евреев и многим беженцам, которым он и Каллаи дали убежище. «Для меня было бы куда легче сделать великий жест отречения». Хорти, однако, не подписал никакого протокола, в котором он согласился бы с оккупацией. Регента не выпускают до завершения оккупации и не позволяют телефонную связь с премьер-министром. В 8 вечера 18-го марта Гитлер провожает Хорти на вокзале, и больше они никогда не увидятся. В поезде Регента сопровождает новый посол Германии Вассенмайер. Ночью поезд простаивает 4 часа в Вене – немцы ждут сообщения о завершении оккупации.

Когда погиб Иштван Хорти, Регент и премьер обсуждали вопрос о назначении нового вице-регента, и Каллаи отсоветовал: они решили, что в случае нужды премьер сможет заменить Регента. Но они легкомысленно не оформили решение законодательно, не предвидели сложившейся ситуации, а сейчас оставили Венгрию и без главнокомандующего, и без военного начальства. Видя, что у него нет связи с Регентом, Каллаи спросил генералов, подчинятся ли они ему, если он прикажет сопротивление, и ответ был уклончивым: дескать, сил для эффективного сопротивления недостаточно9,с.170-171. Но причина была в том, что 21 из 29 высших офицеров венгерской армии были немцами и не хотели выступать против Гитлера. А пока вопрос решался, Кейтель уже ввёл войска.

Дик отмечает17, что Хорти полагал, что вся еврейская община была бы уничтожена, если бы Венгрия оказала сопротивление вторжению, как это произошло в Польше и Нидерландах.

Утром 19-го марта 1944 г. Каллаи встречает Хорти на вокзале и рассказывает, что Гестапо уже ведет аресты членов парламента. Во дворце оба лидера немедленно собрали правительство (Совет короны), и Регент рассказал о поездке. Из протокола заседания: «Хорти сказал, что Гитлер также протестовал, что Венгрия не предпринимает необходимых шагов против евреев. Наше преступление, следовательно, состоит в том, что я не выполнил желания Гитлера и не позволил резню евреев»[54]...

Правительство отказалось от заявления о роспуске, и его члены просто покинули заседание. В воспоминаниях два лидера расходятся. Хорти пишет: «Каллаи твердо попросил меня не уходить в отставку, какому бы давлению я не подвергался». Но, похоже, более достоверно то, как представляет свою позицию Каллаи8.

6.2.2. 19 марта 1944 г., около 7 вечера: «Я ещё Адмирал!»

«Господи, к Тебе мы взываем, Тебя мы просим только об одном: накажи нас, если такова Твоя воля, но смилуйся: не вини нас в том, в чем мы невиновны». Миклош Каллаи, 19 марта 1944.

Выждав пару часов, чтобы Регент отдохнул, Каллаи идет к нему – они не оставались наедине с момента возвращения Хорти, и вот в кабинете во дворце беседует два немолодых и безумно усталых человека. Они в последний раз говорят долго... Каллаи убежден, что Регент делает ошибку, оставаясь в должности, и пытается его отговорить. Нет парламента, Венгрия перестала быть конституционным государством, и, полагает премьер, у Хорти больше нет конституционной основы для правления – все его решения будут под его личную ответственность.

«Я знаю, - отвечает Регент. – Все внешние бастионы моей власти рухнули. Но остается внутренняя сила, и она будет со мной до последнего дыхания. Я взял на себя полную ответственность, и я от нее не отступлю». «Если так, - возражает Каллаи, - то вы принимаете ответственность и за действия, которые вы абсолютно не одобряете, и вас могут использовать для их прикрытия. Вам следует демонстративно отречься».

«Я не могу, - говорит Правитель и ударяет по креслу, на котором сидит, - оставить это место вакантным. Я не могу позволить узурпатору сесть сюда. Я присягал этой стране, что не покину ее в беде. Я еще Адмирал! Капитан не может оставить тонущий корабль – он должен быть на мостике до конца. Кому это поможет, если на мое место сядет Имреди? Кто защитит армию? Кто спасет миллион мадьяров, которых потащили против русских армий? Кто защитит честных мужчин и женщин этой страны, которые мне слепо верили? Кто защитит евреев и беженцев, если я уйду с поста? Может быть, я не смогу защитить всё, но я убежден, что я еще могу оказать большие, очень большие услуги нашему народу. Я могу сделать больше, чем кто-либо другой».

«Я был глубоко взволнован, - пишет Каллаи – но пытался спорить с ним спокойно». Каллаи указал на риск обвинения Хорти в военных преступлениях, если он немедленно не уйдет. Потом он предложил, чтобы Хорти, не отрекаясь формально, уехал в своё имение и отказался предпринимать какие-либо действия, что-либо подписывать. Это будет чем-то похоже на поведение датского короля.

«Нет», - говорит Хорти. Он повторяет и повторяет, возможно, неосознанно, слова своего кумира Франца-Иосифа: «Я всё взвесил, я всё рассмотрел, я не могу иначе». Будет день, - говорит Регент, - когда немцев прогонят. В Венгрии будет сопротивление, но оно примет правильную форму, только если он останется на посту и в его руках будут все нити. Если его нет, вокруг кого силы сопротивления соберутся? Армия не подчинится никому, кроме него. И что скажут люди, если появится возможность, подходящий момент, нужда в действии, а его нет на посту?

«Хорти, - пишет Каллаи, - был джентльменом до мозга костей. Его намерения были всегда безупречны, и он верил в лучшие намерения и честь других. Его таланты были не для политики нового времени».

Представьте себе, что мы тайком подслушиваем их разговор в тот вечер. Как и они, мы в точности не знаем будущего. Кто прав? На первый взгляд, безусловно, – Каллаи. Выглядит, что тщеславный старик просто не понимает своих возможностей. Тем более что через пару дней, после назначения Регентом нового премьер-министра, посол Вассенмайер передаст Хорти желание фюрера, чтобы тот в политику не вмешивался, а был только символической фигурой. И посмотрите, как выспренно говорит Хорти! Как он сможет защитить армию? В критический момент он обнаружит, что даже своему начальнику генерального штаба он не может доверять! У него – честь, репутация, и он всем рискует, как Петэн. 77 лет – прекрасный возраст для отхода от дел с хорошей репутацией. Не «патетически ли он простоват», как упрекает его Томас Сэкмистер15,c.vi? Каллаи прав во всем, и никто никогда не упрекнул бы Регента, если бы он принял совет друга и ушёл. Но:

Более 200 тысяч будапештских евреев не выжили бы, и дипломатам Валленбергу, Лутцу, всем остальным некого было бы спасать.

Хорти был прав. Он выполнил каждую букву своего «выспреннего» ответа. Он железной волей вернул себе власть и влияние, и мы можем твердо сказать, что ни один человек в мире не спас столько евреев, сколько спас он.

Что делает политика лидером?

Предвидение того, чего не видят другие, и способность поставить перед собой, казалось бы, утопическую цель.

Мораль.

Как правило, отсутствие идеологии, иной, чем мораль и здравый смысл.

Личное мужество, готовность рискнуть жизнью для достижения цели.

Независимость от общественного мнения, даже от будущего суда истории. Надежда только на Высший Суд.

Удача, обеспечившая успех в осуществлении «утопии».

Джефферсон говорил, что среди людей существует «естественная аристократия», основой которой являются добродетель и талант. Я думаю, что понятие, которое я раньше употребил без объяснения, - «по большому счету» - теперь одевается плотью и кровью.

Посол Джон Монтгомери10: «Скоро Гитлеру пришлось узнать, что у венгерской кошки “девять жизней». До немецкой оккупации Хорти использовал регентство строго в узких конституционных рамках. Но теперь Конституция больше не существовала, и он решил сделать для страны все, что было в его власти вне зависимости от формальных ограничений. Более не было Парламента, многие члены заявили об отставке в знак протеста против марионеточного правительства, созданного в апреле. Регент был единственным, что осталось от Конституции. Он понял, что Гитлер заключил бы его в тюрьму или убил, если бы он не нуждался в нём для псевдо-легальности. Это давало ему некоторую силу, и Адмирал решил использовать ее до предела».

Ниже мы увидим, как это произошло. А пока вернемся в тот же вечер.

6.2.3. 19 марта 1944 г., около 9 вечера: «Да благословит тебя Б-г, Миклош». 20-е марта

Премьер и Регент разошлись на ночь. Каллаи вернулся во дворец Шандора, где застал Керестеш-Фишера. Каллаи рассказал министру о разговоре с Регентом, и они долго сидели молча. Потом Керестеш-Фишер встал и сказал: «Я пошел. Да благословит тебя Б-г, Миклош». Так закончился день 19-го марта. Назавтра Керестеш-Фишер был арестован Гестапо.

В обеих резиденциях была усилена венгерская охрана. Немцы, было, поставили «почетный караул» у Дворца, но убрали его после протеста Регента. 20-го марта, около 6 утра, Каллаи разбудили и сказали, что его резиденция окружена эсэсовцами, и их офицер стучит и требует, чтобы его впустили. Сын Кристофер открыл, и ему сказали, что Вассенмайер ждет бывшего премьера у себя. Было ясно, что это арест, и семья стала уговаривать главу бежать. Со времен турецкого владычества существовали старые подземные туннели, которые соединяли дворец Шандора с Королевским с дворцом, и вся семья, включая внука, ушла по ним. После подъема по более чем 300 ступеням они оказались... в квартире Регента. Его и жену разбудили, и они тотчас же предложили семье Каллаи убежище и защиту. Возмущенный Регент позвонил Вассенмайеру, но тот, конечно, отрицал намерение арестовать бывшего премьера. Сам Каллаи связался с послом Турции, который за день до того предложил ему убежище, и посол тут же прислал машину к входу в сады дворца. Только после этого посол поставил в известность свое правительство, одобрившее приглашение. Хотя жена Каллаи оставалась в семье Хорти в относительной безопасности, через несколько дней турецкой посол пригласил и ее присоединиться к мужу. Граф Бетлен ушел в подполье, но иногда тайком появлялся во Дворце.

Под угрозой полного захвата страны Германией Хорти вынужден был назначить абсолютно прогерманское правительство17,с.156. Гитлер и Вассенмайер хотели, чтобы Регент назначил Белу Имреди премьер-министром, но Хорти категорически отказался. «Что? Вы хотите поставить еврея?»– пошутил Регент по словам своего биографа 15,c.337, но в мемуарах (стр. 263) он пишет, что указал Вассенмайеру на малую поддержку населением лидера небольшой крайне-правой оппозиции. Хорти предложил посла в Германии Дёме Стояи, которого немцы хорошо знали. Они согласились. Насколько трудно было немцам с Регентом, видно из телеграммы Вассемайера в Берлин от 20 марта15,c.338:

«...Хорти или хронический лжец, или он просто физически больше не подходит для своей работы. Он постоянно повторяется, часто противоречит себе в пределах нескольких фраз, часто не знает, как продолжить. То, что он говорит, выглядит как заученная формула, и я боюсь, что его будет трудно убедить, а тем более, - завоевать».

Мой венгерский корреспондент в какой-то мере подтверждает слова немецкого посла:

«Я и некоторые другие (включая его военного помощника того периода) думаем, что он на время стал жертвой нервного срыва. Мы видели, что между 19-м марта и июлем, когда он остановил депортации,… он показывался на публике, провожал отправлявшихся солдат, слушал военные доклады и т.д., т.е. действовал так, как будто он в какой-то мере влияет на события, но он был определенно другим».

Оба, возможно, ошибались: Сэкмистер15,с.391 пишет, что Хорти умел хитрить и создавать то впечатление, о котором пишет Васссенмайер, чтобы избежать обсуждения; он мог даже сослаться на плохой слух. Протоколы заседаний правительства от 26-го июня и 15-го октября показывают, однако, полную способность к четкому сфокусированному обсуждению.

Лазар22 пишет: «В марте 1944 г… небольшая немецкая армия оккупировала страну. Хорти был вынужден согласиться на церемониальную роль с резко ограниченным суверенитетом».

Казалось бы, предсказание Каллаи оправдывается. Рассмотрим события по порядку.

5.24. Конец марта – июнь. Депортация евреев провинции. Положение в Будапеште

У оккупации было две цели: заставить Венгрию возобновить военные усилия и депортировать евреев17,с.156. Правительство Стояи тут же начало мобилизацию. Что касается евреев, то поразительно, что Гитлеру на грани поражения было так необходимо убить как можно больше евреев, что для выполнения этой цели он готов был даже использовать ресурсы и транспорт, необходимые для фронта[55]. Хорти15,17,с.156 просто поверить не мог, что при такой критической военной ситуации Германия может хотеть убить, а не использовать евреев в качестве рабочей силы. Поражает и быстрота, с которой осуществлялся процесс. Эйхман появился в Будапеште назавтра после начала оккупации и тут же приступил к организации депортации евреев из провинций в Освенцим. Для помощи ему Стояи назначил министром внутренних дел Ондора Йороша, а его заместителями - Ласло Эндре и Ласло Боки; последний командовал жандармерией. Все остальные министры Каллаи остались служить новому правительству, и это еще раз подчеркивает, какой сильной была личная роль Хорти, Каллаи и Керестеш-Фишера в противостоянии Гитлеру.

Евреям было приказано носить желтую звезду. Начиная с 14-го мая, четыре поезда с 3000 евреев в каждом ежедневно покидали Венгрию. По прибытии в Освенцим, 10-25% отбирались для работы, остальных сразу отправляли в газовые камеры. 437 тысяч человек были отправлены в 145 поездах38 за 7 недель до 6 июля. Сионистские лидеры Рудольф Кастнер и Джоэль Брэнд лихорадочно пытались остановить процесс. Были переговоры об обмене миллиона евреев на 10 тысяч грузовиков для Восточного фронта, но союзники отказались принять предложение. В июне Эйхман позволил Кастнеру организовать поезд, который увез в Швейцарию 1684 человека в обмен на выкуп по 1000 долларов с души.

Как такая скорость процесса стала возможной? Кто это сделал? Немцы? Конечно, ибо до них евреев не трогали. Но у Эйхмана был лишь небольшой штат, и без активной помощи венгров преступление было бы невозможно. Командовали депортацией Йорош, Эндре и Боки; Иштван Дик34 сообщает, что около 200 тысяч венгров по всей стране способствовали депортациям; мне это кажется некоторым преувеличением: по одному венгру на двух евреев? Однако очевидно, что роль местного населения была значительной. Защищая себя, Вассенмайер говорил на послевоенном суде9,с.184:

«Если бы венгры твердо отказались от выполнения германских требований,… решение не было бы осуществлено. Давление было, конечно, применено, но 1944-й был уже годом «кризиса», и у нас не было возможности для сбора и депортации миллиона человек. Это очевидно, что дело такого масштаба могло быть осуществлено в течение трех месяцев только в результате искреннего энтузиазма со стороны всей административной структуры и армии Венгрии».

А, с другой стороны, пишет Дик в той же статье34:

«Принимая во внимание, что в Будапеште почти каждый мог определить еврея, но на большинство прячущихся в этих домах никто не донёс, мы можем сказать, что не менее ста тысяч неевреев активно помогали евреям, а другие просто закрывали глаза».

Будапештское еврейство было еще, в основном, не затронуто; Эйхман объявил им, что с ними ничего не случится, если они будут сотрудничать, для чего был назначен Еврейский совет во главе с Сэми Штерном.

Сколько евреев было в Будапеште?

От Хорти7,с.268 исходит такая оценка: «170 тысяч евреев были зарегистрированы в столице, и еще 110 тысяч были спрятаны их друзьями-мадьярами». Почти невозможно представить, что 110 тысяч человек могли быть спрятаны в христианских семьях, но Рафаэль Патаи16,с.578 объясняет цифры в более реальных терминах: 3-го мая Эндрэ приказал, и к июню это было выполнено, переместить евреев в 1900 домов, разбросанных по городу и обозначенных сверху большой желтой звездой. (Думали, что эти обозначения защитят Будапешт от бомбежек.) Именно в этих домах находилось 170 тысяч «официальных» евреев; там же остались жить 12 тысяч христиан. 110 тысяч евреев продолжали нелегально жить в своих старых квартирах, и их, как свидетельствует выше Дик34, обычно не выдавали.

Я спросил «моего венгерского корреспондента»: в других странах спрятанные евреи жили чуть ли не в подвалах и уж, конечно, боялись на улицу нос показать – годами. А в Будапеште семья Джорджа Сороса (И. Дик34) ходила в бассейны, рестораны, даже на оперу… Значит ли это, что донос – не в венгерском национальном характере?

«Не знаю, - ответил мой собеседник, - во времена Ракоши наверняка доносили...»

170 тысяч человек на 1900 домов – это в среднем по 90 человек в доме, мы не знаем какого размера. Ниже показана карта их расположения[56]. Стив Кольман пишет13,с.58:

«Нам случилось жить в районе и в доме, где должны были концентрироваться евреи. В течение нескольких дней нам пришлось принять еще 15 человек в квартиру из трех комнат, из которых только одна была спальней».


Карта домов для проживания евреев, выделенных по приказу правительства Стояи.
Пешт справа. Здания, обозначенные черной звездой, сейчас не существуют

6.2.5. Что было известно о судьбе евреев, отправленных в Польшу якобы на работу? Отчет Врба - Ветцлера

В начале апреля 1944 г. из Освенцима бежали[57] Вальтер Розенберг (псевдоним – Рудольф Врба) и Альфред Ветцлер. Они написали записку, которая в июне попала к западным союзникам и стала известна как «Отчет Врбы — Ветцлера», или “Auschwitz Notebook”. На 35 рукописных страницах была описана география лагеря смерти, практикующийся в течение почти двух лет метод массовых убийств с помощью газовых камер, а также события в Освенциме, начиная с апреля 1942 г. Это было первое свидетельство заключенных Освенцима, которое в силу своей точности и достоверности вызвало резонанс на Западе.

Мы наталкиваемся на страшную деталь, от чтения которой волосы встают дыбом: Еврейский совет Будапешта и Рудольф Кастнер скрывали документ и от евреев, и от Хорти. Это подробно рассказано в статье[58] о Еврейском совете Будапешта. Судя по всему, «Отчет Врбы — Ветцлера» стал известен Кастнеру и сионистским лидерам не позднее мая, и документ почти наверняка попал на стол Совета к началу июня, и этому нельзя поверить, но они не доставляли его кругу Хорти до второй половины июня! Во время суда над Вассенмайером защитник спросил Кастнера-свидетеля, почему Хорти не был вовремя извещен об «Отчете Врбы — Ветцлера». Тот ответил уклончиво (цитируется по Брэму14,с.93):

«Мы, конечно, должны были это сделать, и мы сделали. Но вы должны представить себе ситуацию в Венгрии немедленно после немецкой оккупации. Было состояние террора. Многие друзья и знакомые, через которых мы могли бы информировать Регента Хорти, уже были отправлены. Другие боялись контакта с нами. Потребовалось некоторе время, пока мы сумели найти людей и возможность информировать Хорти».

Брэм удивлен тем, что лидеры не предупредили еврейские массы о том, что происходит ДО оккупации, учитывая «ту силу, которую Хорти продемострировал в июле 1944 г. для прекращения депортаций». Поляк Ян Карский сообщил об уничтожении евреев уже в 1943 г. Но недоверие рассказу о газовых камерах было всеобщим. Уже упомянутая г-жа Сенеш свидетельствовала на процессе Эйхмана12:

Вопрос государственного обвинителя Баха : Г-жа Сенеш, в те годы, в 1943 и 1944, вы уже знали, что происходит с евреями в Освенциме?

Ответ: Да, я знала. Уже в 1943… человек по имени Клейн-Клиновский, у которого был венгерский паспорт и который сейчас живет в Герцлии, переехал в Будапешт. Он привёз новости, что словацкий охранник доставил письмо из Освенцима семье Блай… В письме было сказано, что существовали газовые камеры и что они помещали девушек в публичные дома.

Вопрос: Вы пытались рассказать об этом ответственным людям в Будапеште?

Ответ: Да. Я пошла вместе с Клейн-Клиновским к д-ру Георгу Полгару из отдела социальной помощи и рассказала ему…

Вопрос: Г-жа Сенеш, какая была реакция на ваш рассказ?

Ответ: «Вы великая поэтесса, у вас огромное воображение».

Стив Кольман

13,с.120 уже после освобождения, ранней весной 1945 г., едет в поисках еды в городок, что в 250 км к востоку от Будапешта, и видит:

«Однажды на главной площади городка несколько человек разговаривали с мужчиной в полосатой одежде. Я подошел к ним и услышал, как человек рассказывает о его опыте в каком-то месте, называемом «Освенцим». Он говорил о газовых камерах, крематориях, которые работали день и ночь, об избиениях, повешениях, медицинских опытах на людях. Честно скажу – я думал, что человек преувеличивает. Я верил всему о венгерских «Скрещенных стрелах», но что немцы с их Гёте, Шиллером, Бетховеном и Бахом могли быть обвинены в систематическом уничтожении людей газом, этому я не мог поверить даже после того, что я видел и через что прошел».

Освенцим – «какое-то место»! Гёте, Бах – такое непонимание, неверие – даже в 1945! Через столько Стив прошел, а вот и он не верил.

Вернёмся к «Отчету Врбы — Ветцлера» Венгерский биолог Георг Клейн57 рассказал, что в те дни он получил копию и показал его дяде – известному в Будапеште врачу. Тот почти прибил юношу за то, что он поверил такой «ерунде». Писатель Шандор Торок, христианский член Еврейского совета58, писал: «Я посетил многих ведущих людей с нашими документами и, прежде всего, с очень секретным отчетом о лагере в Освенциме; мнение большинства было, что эти документы – неправда, что это просто “еврейские преувеличения”».

Наконец, 3-го июля Шандор Торок нашел читателя, который поверил мгновенно.

6.2. Оккупация и Холокост в Венгрии 6.2. Оккупация и Холокост в Венгрии