Венгрия между двумя войнами. 1919-1944

Миклош Хорти
Б.Й.Желицки: "Миклош Хорти"  
7.В УСЛОВИЯХ ГИТЛЕРОВСКОЙ ЭКСПАНСИИ 9.Вопрос о преемнике Хорти

8. ВОЙНА С СССР.

В жизни и деятельности М. Хорти особое место занимают те годы, когда страна оказалась втянутой в войну с СССР, а затем сама стала жертвой гитлеровской агрессии

Еще 24 апреля 1941 г. Гитлер заверял главу венгерского государства, что германо-советские связи "весьма корректны" и германскому рейху с востока ничего не угрожает1. Ситуация к лету, однако, коренным образом изменилась. Гитлеровский план нападения на СССР не предусматривал участия Венгрии в войне. Руководство вермахта, надеявшееся на быстрый разгром СССР, видимо, понимало, что мало­мощная и слабо оснащенная венгерская армия мало чем может ему пригодиться. Несмотря на принятую в 1938 г. Дьёрскую программу вооружения, численность венгерской армии весной 1941 г. составляла 85 тыс. солдат и офицеров2. Тем не менее гитлеровцы начали оказывать силовое воздействие на Хорти и венгерское пра­вительство с целью втянуть Венгрию в антисоветскую войну. Премьер-министр Л. Бардошши на судебном процессе по делу военных преступников 7 января 1946 г. констатировал, что в результате такого давления Венгрия оказалась вынужденной занять место рядом с Германией, имевшей "грандиозный властный перевес" в Центральной Европе3.

В этой связи Хорти в воспоминаниях отмечал, что он всячески избегал столь желанного Гитлеру неограниченного союза с Германией и даже после 22 июня 1941 г. пытался продолжать такую политику. После начала германского наступления Хорти 22 июня 1941 г. получил от Гитлера письмо, в котором содержалось пожелание, чтобы Венгрия объявила войну СССР. На первом заседании Совета министров, где обсуждался этот вопрос, Бардошши отказался разорвать даже дипломатические отношения с СССР4. В свете новых, ставших доступными лишь в последнее время документов позиция венгерского правительства смотрится несколько иначе, чем она трактовалась раньше в литературе. Гитлер, зная о прогерманских настроениях высших венгерских военных чинов, старался давить на Венгрию через своих военных. В результате с 6 мая 1941 г. начальник генштаба венгерской армии, прогитлеровский генерал Г. Верт, опасаясь, что его опередят армии соседей (Румынии, Словакии), подал политическому руководству ряд меморандумов, в которых настаивал на том, чтобы Венгрия немедленно и добровольно еще до начала гитлеровской агрессии предложила свои услуги для участия в войне против СССР. Один из таких меморандумов он представил 14 июня. Но на следующий же день Совет министров отверг его предложение.

Известно также, что посол Германии в Будапеште Отто фон Эрдманнсдорф, передавший Хорти вышеупомянутое личное письмо Гитлера, рекомендовал подумать "о необходимости сделать соответствующие выводы", подчеркнув, что "глава венгерского государства достойно оценит решение Германии"5. Вслед за этим он доложил в Берлин, что оба венгерских политика - Хорти и Бардошши - пожелали Гитлеру удачи, но сами не выразили готовности присоединиться к войне, не высказали даже сожаления по поводу того, что их заранее не пригласили к участию. Это означало: расчеты гитлеровцев на то, что Венгрия предложит свое добровольное участие в войне (такой вариант позволил бы Гитлеру не давать новых обещаний по возвращению бывших венгерских территорий), не оправдались.

Позиция хортистского руководства, однако, все же оставалась не просто выжидательной. О ней можно судить по заявлению бывшего начальника отдела печати Совета министров А. Уллайна-Ревицки, которое он дал председателю германского телеграфного агентства от имени своего правительства сразу же после встречи с Эрдманнсдорфом. В нем, в частности, говорилось: "Венгерское правительство не планирует разрывать дипломатические отношения с Советской Россией. Поскольку Венгрия не примет участия в походе на Россию, разрыв дипломатических отношений явился бы пустым жестом"6. Данное заявление вызвало такое удивление у посла Германии, что тот сразу же разыскал Бардошши и заявил ему: разрыв дипломатических отношений является "лишь самым минимумом", чего Берлин ожидает от венгерского правительства.

Венгерские военные во главе с генералом Вертом делали все возможное, чтобы втянуть Венгрию в войну против СССР. 23 июня Верт подал в правительство еще один меморандум, в котором настаивал на немедленном объявлении войны СССР. На экстренном заседании Совета министров 24 июня Бардошши зачитал его, а затем, как свидетельствуют записи того же Уллайна-Ревицки, заявил, что этот документ "является непозволительным вмешательством в дела правительства... Правительство полно решимости воздержаться от участия в войне, тем более что к этой войне мы не имеем никакого отношения. Эта война - не наша война!"7 Вслед за этим он призвал правительство проголосовать по данному вопросу и сам демонстративно голосовал против участия. Единственный голос "за" поступил от представителя военных. На этом заседании глава правительства, чувствуя необходимость сделать какой-то жест в сторону фюрера, объявил о разрыве дипломатических отношений с Москвой, но этот шаг, однако, еще не означал войны или даже готовности к вступлению в нее.

Хорти был информирован о развитии событий, но предпочитал пока не вмеши-ваться и решение проблемы оставил за правительством. На письмо Гитлера он ответил, что "Венгрия не находится в такой ситуации, чтобы объявлять войну Советскому Союзу - тем более без всякого на то основания". Хорти подчеркивал, что такой шаг ввиду несоразмерности двух государств ему представляется "смешным"8. Что касается разрыва дипломатических отношений, то он, безусловно, являлся шагом навстречу пожеланию Гитлеру.

Итак, Хорти и его правительству 24 июня 1941 г. ценою разрыва дипломатических отношений с СССР удалось избежать вовлечения Венгрии в войну, что вызывало тогда удивление правительств многих стран. Однако последовавшие за этим через два дня события коренным образом изменили позицию Хорти.

26 июня 1941 г. Венгрию потрясла весть о том, что в районе городов Рахо (Рахов) и Мункач (Мукачево) на железнодорожные линии были совершены с востока воздушные налеты, а на город Кашша (ныне Кошице) были брошены бомбы. На осколках бомб нашли клеймо Путиловского завода. Эти факты воздушного налета, в ходе которых в Кашше было разрушено здание почты, казарма и жилые дома, погибло всего 30 человек, 285 получили ранения, давно известны в литературе. Высказывалось немало версий, но историки продолжают спорить о том, кто же на самом деле совершил этот налет, который в итоге послужил поводом к вступлению Венгрии в войну против СССР. Исследователи не исключают причастности германского генштаба к организации этого воздушного налета. Ведь именно его представители подталкивали венгерское военное руководство к участию в войне. СССР явно не был заинтересован в ухудшении отношений с Венгрией.

О воздушном налете Хорти и премьер-министра известили генералы К. Барта и Г. Верт, утверждая, что самолеты были советскими. Первая реакция венгерского премьера, как свидетельствует Уллайн-Ревицки, получивший тогда от него указания, была такова: "Сегодня утром советские самолеты пролетели над северной частью страны и сбросили несколько бомб. Нанесен несущественный ущерб... Прими, пожалуйста, необходимые меры, чтобы об этом ничего не публиковалось в газетах!"9 Позже, придя в здание Совета министров, он нашел Бардошши подавленным, задумчиво сидевшим в кресле и осознающим свою безысходность. Бардошши сказал Уллайн-Ревицки, что "начальник генштаба, очевидно с ведома немцев, заявил, будто это были русские, а поскольку правитель страны верит им", дело кончено10. Премьер подумывал об уходе в отставку, но затем решил остаться на своем посту, так как боялся, что на его место придет явно прогермански настроенный преемник.

Принял ли Хорти сообщение генералов за чистую монету или же у него были сомнения в достоверности сообщенных ему сведений о воздушном налете, документально ни подтвердить, ни опровергнуть нет возможности. Судя по всему, он поверил им. В тот же день от высшего германского командования в генштаб венгерской армии поступило предложение о присоединении к войне против СССР. В официальном сообщении, опубликованном 27 июня, отмечалось, что в результате воздушного налета "Венгрия считает себя находящейся в состоянии войны с Советским Союзом". Отметим, что официального объявления войны так и не было, поскольку вопросвойны и мира считался прерогативой венгерского парламента. В палате представителей о наступлении "состояния войны" было сообщено только на утреннем заседании 27 июня. Депутатам верхней палаты сообщили об этом лишь 4 июля. Формальное же утверждение решения Хорти в парламенте на вступление Венгрии в войну с СССР Бардошши запросил лишь 24 июля, но оно было получено только 23 октября 1941 г., хотя венгерские войска уже с июля 1941 г. принимали участие в боевых действиях против Красной Армии.

Страна, таким образом, оказалась втянутой в пучину мирового пожара. Гитлер же с нескрываемым удовольствием отреагировал на этот шаг венгерского руководства. Он вновь обратился с письмом к Хорти, в котором поблагодарил его за то, что "Венгрия не осталась в стороне от этой борьбы"11. При этом фюрер не только обрисовал впечатляющие "начальные достижения" своей армии, но и указал на необходимость подчинить венгерские части германскому командованию. Кроме того, Гитлер предупреждал Хорти, что передвижение венгерских войск в тылу не должно повлечь за собой что-то непредусмотренное, подчеркивая, что для Германии "особую важность представляет бесперебойная поставка румынской нефти". Правитель Венгрии принял к сведению эти предупреждения фюрера - намек на возможное вступление венгерских войск в Южную Трансильванию.

Итак, "состояние войны" стало реальностью для Венгрии. Принятое решение соответствовало настроениям военщины и удовлетворяло также фюрера. И здесь мы подошли к важной проблеме ответственности за вступление страны в войну против СССР. Нет сомнения - и на это обращает внимание значительное число венгерских исследователей, - что за принятие этого решения несет ответственность прогермански настроенная часть высшего офицерства во главе с начальником генштаба Вертом, открыто подталкивавшим к этому политическое руководство, равно как венгерский посол в Берлине Д. Стояи. Вместе с тем какую бы информацию ни получали и кто бы ни толкал Бардошши и Хорти на этот шаг, ответственность за принятое политическое решение в итоге все же лежит именно на этих двух политиках.

Впоследствии Хорти и Бардошши оправдывались, перекладывая ответственность друг на друга. Один из премьеров военных лет, генерал Геза Лакатош, в этой связи вспоминал: "Бардошши в разговоре со мной обвинял правителя"12. Сам Лакатош также считал, что кроме отдельных чиновников генштаба в Венгрии ни у кого не было желания воевать против СССР, но он не снимал личной ответственности и с Хорти за вступление в войну. Хорти же в свою очередь обвинял Бардошши в том, что тот в критические для страны дни, когда принималось политическое решение, не представил ему те шифрограммы, поступившие из Москвы от венгерского посла, в которых излагалась позиция советского руководства. В них говорилось об обещаниях В.М. Молотова поддержать венгерские претензии на Трансильванию в случае сохранения Венгрией статуса невоюющего государства и отвергалось участие советских самолетов в бомбардировке венгерских городов.

Венгрия оказалась вовлеченной в войну. И это произошло не только по причине быстрого продвижения германских войск на восток, но и вследствие самого геополитического и военно-политического положения страны, желания политического руководства сохранить за собой возвращенные Венгрии венскими арбитражами земли, которые в случае неподчинения Гитлеру могли быть повторно отторгнуты от нее в пользу соседних стран, выступивших на стороне Германии. Так или иначе, о сохранении нейтралитета в тех условиях можно было говорить лишь как о временном явлении. Широко известны весьма поучительные слова бывшего посла США в Венгрии Дж. Монтгомери о том, что венгерские политики, хотя и допускали ошибки, "но какова бы ни была их политика, результат все равно... оказался бы тот же"".13 Это, безусловно, так. Однако в случае открытого сопротивления Гитлеру Венгрия стала бы не соучастницей агрессии, а ее жертвой и исход для страны мог быть иным.

Согласно мемуарам Хорти, численность первоначально введенных в бой венгерских частей составляла всего 30 тыс. чел. Они участвовали в боях за Галицию, а затем в середине июля были направлены на Украину и дошли до Донецка. 8 сентября 1941 г. Хорти специально посетил Гитлера в Виннице и, ссылаясь на плохую военно-техническую оснащенность этих частей, добился полного снятия их с линии фронта, частичного возвращения домой и перевода на службу "для поддержания порядка" на оккупированных территориях.

Хорти был первым из союзников Гитлера, кто осознал, что война против СССР не может закончиться победой гитлеровцев. Он достаточно решительно помешал устремлениям начальника генштаба Верта, требовавшего предоставить как можно больше солдат Гитлеру в борьбе против СССР. В августе 1941 г. Верт предъявил новые требования правительству, обвинив премьер-министра в том, что Венгрия, "несмотря на традиционный антибольшевизм", неохотно и малыми силами вступила в войну. Не получая ожидаемой поддержки ни у Бардошши, ни у Хорти, Верт за их спиной пообещал гитлеровским генералам больше солдат, в результате чего, согласно советским источникам, численность венгерских войск на территории СССР в сентябре 1941 г. увеличилась с трех до шести дивизий и бригад14. После вмешательства Хорти вдекабре 1941 г. в Венгрию возвратился подвижной корпус в составе трех бригад15.

Недовольный поведением Верта Хорти 6 сентября 1941 г. отстранил его от руководства генштабом и назначил на эту должность генерал-майора Ф. Сомбатейи, который стал активно поддерживать политику Хорти, направленную на постепенный выход страны из войны.

С осени 1941 г. германское давление на Венгрию, недовольство и подозрительность Гитлера к венгерскому регенту непрерывно нарастали. В начале января 1942 г., после поражения гитлеровцев под Москвой, Хорти получил от Гитлера письмо, в котором фюрер под предлогом "важности разгрома большевизма" настаивал на более активном участии Венгрии в войне. 6 января в Будапешт срочно приехал министр иностранных дел Германии И. фон Риббентроп с тем, чтобы убедить Хорти и Бардошши в необходимости предоставить всю венгерскую армию в распоряжение рейха. На начавшихся переговорах Хорти и его премьер, ссылаясь на возможную высадку союзников на Балканах, на венгеро-румынские противоречия, на слабую оснащенность армии, нашли немало причин, чтобы дать как можно меньше солдат фюреру, и фактически отвергли максималистские требования гитлеровского руководства. Несмотря на угрозы и обещания удовлетворить территориальные претензии Венгрии, Риббентропу тогда так и не удалось добиться от Венгрии предоставления в распоряжение Германии требуемого воинского контингента. Тем не менее Хорти пообещал несколько увеличить численность венгерских войск на фронте и отказался от использования любых акций против Румынии.

Хортистское руководство вновь оказалось в сложной ситуации. Категорический отказ в просьбе фюрера явно означал бы открытый разрыв между Будапештом и И Берлином, последствия которого нетрудно было предугадать. На последующих Ж переговорах с начальником штаба Верховного главнокомандования вермахта генерал-фельдмаршалом В. Кейтелем была достигнута договоренность о том, что Венгрия из 1 общего числа своих вооруженных сил (28 армейских дивизий) в распоряжение немцев представит 9 пехотных и 1 танковую дивизию, а также 5 оккупационных для тыла16. I По сравнению с 25 румынскими дивизиями на территории СССР эти венгерские силы, I объединенные во 2-ю венгерскую армию, были существенно меньше. С апреля I по июнь 1942 г. они были выведены в район сосредоточения под Курском и по советским разведданным реально состояли из 9 дивизий и 1 бригады общей численностью в 160 тыс. человек17.

Внешнеполитические итоги 1941-1942 гг. для Венгрии оказались весьма печальными. Экономический и военный потенциал страны был предоставлен в распоряжение Германии. Внутренняя обстановка хортистской Венгрии казалась, однако, весьма благополучной - военное производство способствовало экономической конъюнктуре, обеспечивалась почти полная занятость и достаточно высокий уровень оплаты труда. Несмотря на инфляцию (правда, небольшую), экономическая ситуация считалась хорошей. Страну не беспокоили социальные конфликты, хотя имели место некоторые ограничения на продукты питания и отдельные промышленные товары (вводились карточки на продукты), в целом же в стране было спокойно. Недаром журналисты невоюющих государств в своих корреспонденциях из Будапешта называли Венгрию тех лет "островком мира и спокойствия" в Европе. Линия фронта была еще далеко. До Будапешта советские бомбардировщики впервые долетели лишь в сентябре 1942 г.

7.В УСЛОВИЯХ ГИТЛЕРОВСКОЙ ЭКСПАНСИИ 9.Вопрос о преемнике Хорти