Венгрия между двумя войнами. 1919-1944

Миклош Хорти
Б.Й.Желицки: "Миклош Хорти"  
10.Хортистская политика лавирования... 12.Попытка выхода Хорти из войны ...

11.ГИТЛЕРОВСКАЯ ОККУПАЦИЯ ВЕНГРИИ

С осени 1942 г. Хорти стало ясно, что немцы войну проиграли. Он не мог не замечать растущую мощь советско-англо-американской коалиции. Поражение 2-й венгерской армии под Воронежем, осложнение взаимоотношений с гитлеровской Германией толкали его к принятию шагов по установлению контактов с правительствами Англии и США с целью заключения с ними сепаратного соглашения. Окружение Хорти еще надеялось, что в страну войдут именно войска США и Великобритании. Оно по-прежнему опасалось как нацистов, так и большевиков. Лично Хорти возлагал надежды на Запад, считая, что он не должен допустить установления советского влияния над центральноевропейским регионом. Именно такими расчетами руководствовалось и правительство Каллаи, устанавливая тайные контакты с представителями Англии и США через ученого А. Сентдёрди и представителя министерства иностранных дел Венгрии Л. Верешша в Турции, А. Уллайн-Ревицки в Стокгольме, посла А. Водянера в Лиссабоне, Д. Бакача-Бешшенеи в Женеве и Берне, отставного дипломата Д. Барца в той же Швейцарии и политэмигранта Т. Экхардта в США в 1943 г. и в начале 1944 г.

Однако быстрое продвижение Советской Армии к границам Венгрии разрушило все надежды Хорти и его правительства на англо-американскую оккупацию страны.

После событий в Италии в мае 1943 г. недоверие Гитлера к главе венгерского государства еще больше усилилось. Он уклонялся от выполнения растущих гитлеровских требований, не допускал к власти явные фашистские силы, сохранил в стране конституционный порядок, парламентскую систему... Двумя законами о евреях до весны 1944 г. ему, как ни странно, удалось несколько умерить недовольство Гитлера, что позволило обеспечить для евреев страны более благоприятные условия проживания, чем в любой центральноевропейской стране. Из дневника Геббельса явствует, что фюреру не удалось убедить Хорти в необходимости более жесткого "упорядочения" еврейского вопроса. 4 марта 1944 г. Геббельс сделал такую запись: "Венгры... не реагируют на наши протесты. Фюрер не желает, чтобы ситуация в Венгрии обострилась так же, как в Финляндии. Предательство следует наказать. Он намерен заставить венгерское руководство подать в отставку, арестовать правительство, взять под стражу Хорти и попытаться создать новое правительство во главе с Имреди... Если разоружим армию, то мы можем решить проблему венгерской аристократии и будапештского еврейства"'51. Гитлер все больше убеждался в том, что Венгрию следует силой удерживать в союзниках. Посоветовавшись с Гиммлером и Риббентропом, фюрер на 18 марта 1944 г. решил вновь пригласить к себе Хорти и приступить к реализации разработанного еще осенью 1943 г. плана гитлеровской оккупации Венгрии (кодовое название "Маргарита I").

15 марта после окончания представления в Будапештской опере посол Германии Ягов попросил у Хорти срочной аудиенции и сообщил ему о приглашении фюрера в Клесхейм и о его готовности обсудить с ним "положение в мире, в России и вопрос о возвращении на родину венгерских войск". Первой реакцией главы венгерского государства, заподозрившего неладное, было желание ответить отказом, но надежда решить вопрос о возвращении домой солдат, чего он долго и безуспешно добивался перевесила и 16 марта Хорти пригласил к себе премьера Каллаи, министров иностранных дел Гици и обороны Чатаи и начальника генштаба Сомбатхейи. Каллаи предлагал Хорти не ездить к Гитлеру. Гици и Чатаи не давали однозначного ответа, но начальник генштаба Сомбатхейи убедил Хорти в том, что лучше поехать. Его главным аргументом явилось то, что лишь Хорти лично может убедить фюрера в необходимости возвращения венгерских войск на родину52.

17 марта 1944 г. Хорти в сопровождении министров иностранных дел и обороны, а также начальника генштаба отправился к Гитлеру в его штаб-квартиру. Встреча в Клесхейме оказалась драматической. Фюрер встретил Хорти лавиной выпадов и обвинений и тут же довел до его сведения свое распоряжение о военной оккупации Венгрии. Хорти отреагировал бурно и с нескрываемым возмущением, прервал встречу и собирался тут же вернуться домой, но, по сути, оказался пленником Гитлера, равно как и находившийся вместе с ним министр обороны. По свидетельству сопровождавших его лиц, Хорти сопротивлялся фашистскому диктатору как только мог, но помешать "союзнической оккупации" ему не удалось. Гитлеровцы хорошо понимали, что Венгрия, имевшая тогда на родине незначительные воинские силы и всего 9 противотанковых орудий, была не в состоянии оказать им существенное сопротивление и мощная германская военная машина без особых усилий сможет оккупировать страну.

Как выяснилось, гитлеровцы готовили эту военную операцию с большой тщательностью и невероятной хитростью. Это подтверждается признаниями бывших высокопоставленных немецких военных, имевших отношение к разработке и осуществлению операции. В 70-80-е годы некоторые из них после отбытия наказаний рассказали об этом известному венгерскому кинодокументалисту Петеру Бокору. Так, в частности, Э. Везенмайер отмечал, что германское руководство после его личной инспекционной поездки в начале 1944 г. по Венгрии свою основную задачу видело в "отстранении правительства Каллаи и всей англофильской клики Хорти", однако самого регента с учетом его высокого авторитета считали необходимым сохранить на его посту. Везенмайер заявил, что вопрос об оккупации Венгрии гитлеровцами так или иначе уже был решен, независимо от того, принял бы Хорти приглашение Гитлера или нет53.

Такую решимость фюрера подтвердил и бывший референт службы внешней разведки по Венгрии из непосредственного подчинения В. Шелленберга, штурмбанфюрер СС В. Хёттл, сообщивший позже некоторые подробности готовившейся оккупации страны. "Когда Гитлер убедился в том, что Хорти и его сторонники, вопреки всему, продолжают свои тайные дипломатические переговоры с англичанами и американцами, он принял решение: оккупация! Притом эта оккупация должна была стать такой, какой ее давно разработали военные - с привлечением румынских и словацких войск, с разоружением армии и прочее"54. Будучи хорошо знаком с венгерскими условиями, Хёттл посчитал, что военная акция может вызвать резкое сопротивление венгров с участием армии и, желая этого избежать, он предложил Гитлеру более "деликатные средства" для этого. На передний план он выдвинул политическое решение, которое должно было быть поддержано и военными силами. Силы вермахта предполагалось ввести в страну, однако ввод войск должен был создавать впечатление или хотя бы видимость того, что все это осуществляется на основании договоренности с Хорти. Это надо было реализовать при сохранении Хорти на своем посту55.

Фюрер, ознакомившись с предложением Хёттла, тут же распорядился пригласить Хорти к себе в Клесхейм. По признанию Хорти, 18 марта 1944 г. на первой же встрече Гитлер заявил ему, что им принято окончательное решение по Венгрии, т.е. дал понять, что оккупацию следует считать свершившимся фактом. О "переговорах" по возвращению войск и речи не могло быть. Тогда Хорти встал, заявив, что уезжает, так как не видит смысла в дальнейшем пребывании у фюрера56. Но Гитлер остановил уже находившегося у двери Хорти и стал уговаривать его не сопротивляться. По воспоминаниям Хёттла, венгерский правитель с фюрером "ругались и мирились, снова ругались и снова мирились, а вечером Хорти и сопровождающие его лица выехали на родину. Тем временем вторжение вермахта в Венгрию уже осуществилось"57. По утверждению Хорти, гитлеровцы их искусственно задерживали и долго препятствовали их отъезду, а Гитлер распорядился даже о том, чтобы его, если будет продолжать "упрямо сопротивляться", в Вене просто арестовали.

Во второй половине дня фюрер вновь попросил к себе Хорти и стал заверять его: "Даю Вам слово, что германские войска тут же выведу из Венгрии, как только Вы назначите такое правительство, которое будет пользоваться моим доверием"58. Эта фраза фюрера и заставила Хорти задуматься. В надежде на то, что Гитлер сдержит свое слово, он решил пойти на компромисс. При этом, однако, как Хорти, так и сопровождающие его лица, изолированные от внешнего мира, договорились не подпи-сывать никаких бумаг с диктатором, не делать никаких заявлений. Хорти решил остаться на своем посту. Такой компромисс удовлетворял и немцев. Он создавал определенную видимость якобы согласованных действий и сохранения союза двух государств. Хорти же вкладывал в него совсем иной смысл.

Позже Хорти писал, что первым его порывом была мысль о своей отставке, но вскоре он отказался от такого варианта, так как все равно уже не мог помешать германской оккупации страны, а его уход позволил бы Гитлеру передать всю полноту власти нилашистско-фашистской партии "Скрещенные стрелы", что означало бы немедленное установление фашистского режима в Венгрии59. Хорти решил воспользоваться оставшимися ограниченными возможностями, чтобы сохранить хотя бы частичный контроль за ситуацией в стране. Когда перед отъездом Хорти к нему зашел Риббентроп с текстом совместного коммюнике, где ввод германских войск в Венгрию трактовался как результат "совместной договоренности", Хорти с возмущением выразил категорический протест против такой лжи60. И хотя Риббентроп тут же пообещал снять эту, как он сам выразился, "небольшую шалость", германские газеты все же опубликовали текст без изменений, в соответствии с которым войска были введены в Венгрию с "взаимного согласия" сторон. Пока Хорти и его сопровождение в пути преднамеренно задерживались, силы вермахта 11 дивизиями 19 марта оккупировали Венгрию.

С войсками вермахта Венгрию наводнили агенты гестапо и СС, а также служба безопасности (СД), которые, имея от Кальтенбруннера специальный список почти на 400 ненадежных венгерских политических деятелей, депутатов парламента, журналистов, социал-демократов и руководителей профсоюзов, приступили к их арестам61. Среди арестованных оказались и 9 депутатов верхней и 13 - нижней палаты парламента. Премьер-министр Каллаи избежал ареста только благодаря тому, что успел по подземным коридорам покинуть королевский замок и укрыться в турецком посольстве. Граф Бетлен также был вынужден скрываться от гестапо.

Хорти в поезде по пути домой находился под постоянным контролем гитлеровцев. Утром 19 марта в его вагон явился посол Ягов, попросивший разрешения представить своего преемника. Им оказался Э. Везенмайер, ставший не только послом, но "имперским уполномоченным" в Венгрии, т.е. полновластным наместником Гитлера, которому было поручено держать под контролем и самого Хорти, не допускать его активного вмешательства в политическую жизнь.

Вернувшись в оккупированный Будапешт, в окруженный германскими войсками королевский замок, Хорти 19 марта 1944 г. собрал заседание Коронного Совета, где подробно доложил об обстоятельствах клесхеймских "переговоров". Хорти сообщил также, что фюрер заверил его, что в отличие от Чехии, которая "всегда принад-лежала империи", Венгрию он не собирается превращать в провинцию. Он довел до сведения Коронного Совета, что новый посол Германии при первой же встрече с ним заявил: "Рейх не доверяет правительству Каллаи"62. Со своей стороны Хорти выразил полное доверие правительству, но тем не менее, имея на руках заявление премьера об отставке, он фактически подчинился гитлеровскому давлению и согласился на формирование нового кабинета. По сути, Хорти капитулировал и своим именем и авторитетом покрывал перед внешним миром германскую агрессию и насилие.

Коронный Совет поддержал Хорти в его решении не покидать пост главы государства. Это означало, что, несмотря на оккупацию страны, венгерская государственность де-юре была сохранена и Хорти по-прежнему оставался правителем. Фактически же власть и контроль за нею почти целиком перешли в руки германских оккупационных сил в лице наместника Гитлера Везенмайера, СС и полиции.

Решение Хорти можно рассматривать с различных позиций, но нет сомнения, что он руководствовался не корыстными интересами и побуждениями, а пытался спасти то, что еще было возможно. Он надеялся, что сможет оказать смягчающее воздействие на ситуацию, внести в нее коррективы, а в случае удачи — использовать возможности в интересах благоприятного поворота событий. Такие попытки с его стороны действительно имели место. Конечно, его уход в отставку сделал бы более однозначным и очевидным перед всем миром то, что произошло на самом деле. Демонстративный отказ от своего поста, безусловно, мог бы принести стране дивиденды международного значения, но тогда фашисты без всякого ограничения подчинили бы страну, ее богатство и ресурсы исключительно Германии, а это обернулось бы еще более тяжкими испытаниями для народа. Нельзя не считаться и с тем, что безраздельное господство нилашистско-фашистского режима с соответствующими последствиями наступило бы тогда раньше, чем это произошло впоследствии. Это привело бы также к полному истреблению евреев. Известно, что фюрер именовал Венгрию "центральноевропейским еврейским островкам"63. Отказ Хорти от власти оказал бы пагубное воздействие и на положение 150-200 тыс. иностранных беженцев из Румынии, Польши и Франции, нашедших приют в Венгрии, а также на судьбу сотен советских людей, бежавших из германских концлагерей64.

И все же за рубежом нашлись люди, понимающие суть произошедшего в Венгрии. Подтверждением этому служат следующие отклики на эти события. "Военная оккупация Венгрии немцами представляет собой событие огромной важности не только с точки зрения ее непосредственных результатов, но прежде всего как показатель истинного положения вещей в лагере гитлеровцев, - говорилось в передаче Лондонского радио 21 марта 1944 г. - Эта оккупация свидетельствует о полном отчаянии германских военных руководителей... В политическом отношении это открытое насилие над так называемым союзником показывает, как мало они доверяют правительствам вассальных стран"65. В комментариях "Голоса Америки" в тот же день указывалось на то, что, "оккупировав Венгрию, Германия хотела удержать ее в состоянии войны"66. Швейцарская газета "Нойе цюрихер цайтунг" 18 июня 1944 г. характеризовала оккупацию Венгрии не только как "переворот, осуществленный в ночь на 19 марта", но и как военную интервенцию против Венгрии, ее оккупацию с тем, чтобы помешать ей выйти из войны"67. Газета "Дейли телеграф" 21 марта обращала внимание как на "непростительную слабость Хорти", так и на то, что "Венгрия была ведь первой страной среди сателлитов, понявшей знамение времени", и после Сталинграда "главной целью ее политики стало сокращение в меру возможностей своих обязательств перед Гитлером"68. Именно эта политика вызвала не-доверие фюрера и привела к оккупации страны, о последствиях которой 6 июня 1944 г. одна из швейцарских газет писала так: "Преследуются аристократы, коммунисты, демократы, либералы, социалисты, мелкие земледельцы, все старые чиновники, дипломаты. Преследуются все венгры... Арестованы не только начальник будапештской полиции, но и деятели, имена которых известны далеко за пределами Венгрии"69. Многие венгерские дипломаты за рубежом в знак протеста против оккупации подали в отставку.

В стране полновластными хозяевами стали Везенмайер, командующий войсками СС и начальник полиции. Везенмайер потребовал назначить новым премьер-министром Б. Имреди, но Хорти наотрез отклонил эту кандидатуру. Он остановил свой выбор на отставном генерале, бывшем после в Берлине Дёме Стояи, также пользовавшемся доверием немцев.

После назначения нового премьера и образования правительства Хорти на некоторое время укрылся в замке, желая тем самым продемонстрировать, что не разделяет политику правительства. В апреле он решил появиться перед народом, чтобы опровергнуть тем самым слухи о том, будто находится под домашним арестом. В конце мая Хорти направил письмо Стояи, протестуя против германской экономической экспансии, осуждая бесконтрольную передачу недвижимости, промышленных предприятий и земель в собственность "иностранного государства". Хорти обязал правительство впредь решать все подобные вопросы только с его личного согласия. Он начал восстанавливать прежний порядок, требуя предоставления ему всех важных законов и правительственных указов перед их обнародованием - для согласования и визирования. Правда, он уже многое упустил. Немцы при помощи Стояи успели провести тотальную мобилизацию в армию, отправили на фронт новые эшелоны с войсками, начали депортацию евреев; СС и гестапо бесконтрольно хозяйничали в стране.

Везенмайер уже 25 мая доложил в Берлин об отправке в Германию около 140 тыс. евреев70. В целом из Венгрии, согласно немецким сведениям, до 11 июля было депортировано 437402 человека71. Депортация продолжалась до тех пор, пока Хорти лично не вмешался и не остановил ее. Трудно с полной достоверностью ответить на вопрос, знал ли он правду о судьбе вывезенных в Германию евреев или же верил в то. что их используют только в трудовых лагерях. Только летом 1944 г. из протокола, доставленного ему 2 июня, в котором содержались детальные рассказы сбежавших из концлагеря евреев, он узнал правду. Эти сведения, обращения к нему руководителей венгерских церквей и лидеров оппозиционных партий, а также папы римского, шведского короля и иностранных дипломатов заставили его активно вмешаться и остановить депортацию. 21 июня, когда на заседании правительства обсуждался вопрос о депортации, премьер Стояи уже имел на руках письменное требование Хорти о ее немедленном прекращении. На заседании Коронного Совета 26 июня Хорти потребовал немедленного удаления со своих постов гитлеровских пособников по депортации в Венгрии Л. Эндре и Л. Бакаи72. На следующий день он вызвал к себе Везенмайера и заявил, что евреи останутся в гетто, но больше ни одного вагона с депортируемыми он не выпустит из страны73.

Своим решительным вмешательством Хорти фактически перечеркнул план главного нацистского антисемита А. Эйхманна, который уже направил в Будапешт свой спецотряд "для окончательного решения еврейского вопроса", предписывая ему в сжатые сроки вывезти из столицы в Германию до 250 тыс. человек74.

Оценивая действия и реальные шансы Хорти в связи с гитлеровским военным вторжением в Венгрию, подытожим. 19 марта Хорти столкнулся с дилеммой: 1) либо демонстративно уйти со своего поста, не беря на себя ответственность за гитлеровскую оккупацию страны; 2) либо остаться на своем посту и по возможности как-то повлиять на ситуацию в будущем и добиваться смягчения режима оккупации, а затем и полной его отмены. Хорти выбрал второе. Существовал и третий вариант действий - оказание вооруженного сопротивления, если бы Хорти и министр обороны не оказались в изоляции. Правда, перед германской военной мощью сопротивление было бы быстро подавлено со всеми вытекающими из него последствиями. На помощь же извне Венгрия рассчитывать не могла. Не противясь злу, Хорти тем самым оказался бессильным как правитель страны и способствовал тому, что Венгрию называли "последним сателлитом" Германии с вытекающим из этого соответствующим отношением к ней великих держав-победителей. Своим выбором, возможно, он лишил страну более снисходительного к ней подхода в конце войны. Вряд ли он желал Венгрии такого отношения со стороны Англии, США и СССР.

Может быть, у Хорти отсутствовали личные качества, необходимые для масштабного государственного деятеля - предусмотрительность и дальновидность, мудрость и находчивость - которые, кстати, демонстрировали лидеры некоторых соседних с Венгрией стран, или же сказалась боязнь перед надвигающимся большевизмом? А может быть, это было нежелание расстаться с "властью"? Или же, наоборот, намерение обеспечить сиюминутное относительное спокойствие своему народу? Либо какие-то другие мотивы двигали им при принятии решения остаться на своем посту? На эти вопросы нет однозначного ответа. Ясно лишь одно: не стоит априорно обвинять Хорти в добровольном соглашательстве и в преднамеренном предательстве.

Характеризуя политику Хорти в целом, нельзя пройти мимо одного любопытного обстоятельства. Здесь сошлемся на позицию коммунистов, которые в Венгрии и в эмиграции в годы войны не одинаково оценивали роль Хорти и его политику. В одном из писем Д.З. Мануильского Г.М. Димитрову от 4 апреля 1944 г., в частности, выражалась озабоченность тем, что в рядах венгерских коммунистов и в самом Загранбюро ВКП не осуждают Хорти и его политику. Для искоренения такого подхода Мануильский рекомендовал Димитрову срочно направить Эрнё Герё в распоряжение 1-го Украинского фронта "с задачей работать на Венгрию". "Я бы считал полезным и необходимым ввести его в состав Загранбюро", писал Мануильский, поскольку у него "правильная линия в оценке развертывающихся событий в Венгрии и он мог бы благотворно влиять на позицию венгерского Загранбюро, соскальзывающего систематически на поддержку Хорти"75.

Оккупация Венгрии и молчание Хорти постепенно подорвали его авторитет в стране. Здесь достаточно сослаться на характеристику, данную ему ближайшим соратником и советником, графом Бетленом, который в декабре 1944 г. заявил советскому командованию: "Хорти типичный морской адмирал. В деле руководства сухопутными войсками он слаб. В прошлом Хорти командовал австро-венгерским флотом. Человек он смелый, никого и ничего не боится, свои взгляды высказывает открыто, добродушен, чрезмерно доверчив, легко поддается влиянию других людей. В политическом отношении - необразован, политические вопросы решает интуитивно. Хорти не принадлежит ни к какой партии, но является горячим патриотом Венгрии и может сотрудничать с любой партией, защищающей интересы Венгрии.

Пользовался огромным авторитетом в стране. С момента оккупации немцами Венгрии его авторитет пал. Неоднократно Хорти мне заявлял, что, как капитан не оставляет корабль, так и он не оставит своего поста"76.

Эта оценка Хорти весьма компетентным и хорошо знающим его человеком, содержащая как положительные, так и отрицательные черты его личности, безусловно, заслуживает внимания. В целом она помогает понять, почему Хорти в марте 1944 г. не покинул свой государственный пост.

После долгих трех месяцев ожидания Хорти, воспользовавшись некоторым смягчением обстановки в стране и затруднениями гитлеровцев на фронте, наконец, перешел к активным действиям. 6 июня 1944 г. Хорти направил Гитлеру письмо, в котором еще раз напомнил фюреру о его обещании "немедленно прекратить оккупацию страны, если будет образовано правительство, которому он будет доверять"77.

Правитель настоятельно просил вывести из страны войска и тайную полицию, которая арестовала тысячи невинных людей, в том числе офицеров. Ответная реакция Гитлера была резко отрицательной. Он заявил, что "гестапо останется в Венгрии до тех пор, пока не произойдет "идеальное решение "еврейского вопроса"78.

Ответ Гитлера не убавил решимости Хорти добиваться прекращения оккупации и возвращения венгерских войск домой. Напротив, Хорти всячески стремился активизировать как внутреннюю, так и внешнюю политику. К этому его подталкивали и различные патриотические силы. Среди них был и Уллайн-Ревицки, который из Швеции 23 августа 1944 г. направил письмо его сыну, Миклошу, обращая внимание на следующее: "Судьбу Венгрии будет решать не рейх, а поведение союзников... С немцами, которые подлейшим образом напали на нас, ограбили и уничтожают, нас, по сути, ничего не связывает. Говорить "о союзнической верности" после того, что произошло, мне представляется злой шуткой... Сегодня только твой отец способен на эффективное действие. Только он пользуется еще авторитетом и имеет законную власть"79. Посол рекомендовал правителю предпринять решительные действия. Граф Бетлен, скрывавшийся от гестапо, но поддерживавший контакты с Хорти, в конце июня обратился к Хорти со специальным меморандумом. В нем он обращал внимание на то, как грабят страну гитлеровцы, и призывал его снять с поста Стояи. "Пора прогнать нынешний кабинет и на его место назначить добросовестное и сильное, способное защитить интересы страны перед внешним миром правительство", - говорилось в этом документе. Бетлен подчеркивал, что война может закончиться только поражением Германии, и подталкивал Хорти "к полному восстановлению государственного суверенитета". Он предлагал конкретные шаги по замене кабинета и программу действий для нового правительства80.

Хорти обычно прислушивался к советам Бетлена. "Во время моих встреч с Хорти, -говорил тот представителям советского командования, - мы подробно обсуждали положение в стране и международную обстановку. Хорти уже давно пытался вывести Венгрию из войны, понимая, что союз с Германией принесет ей гибель. Еще после катастрофы на Дону мы говорили с Хорти о том, что наши солдаты погибли ни за что, за чуждые им дела. Хорти много говорил с представителями генерального штаба, послал 3 или 4 письма Гитлеру, добиваясь отзыва венгерских войск с восточного фронта, однако добиться этого ему не удалось. В июне этого года Хорти окончательно решил порвать с Германией"81.

Принимая во внимание советы Бетлена, Хорти пригласил в Будапешт командующего 1-й армией генерал-полковника Г. Лакатоша, с тем чтобы назначить его премьер-министром вместо Стояи. Одновременно 17 июля он еще раз обратился к Гитлеру с письмом, в котором вновь напомнил ему о необходимости вывода германских оккупационных сил и сообщил ему о своем решении заменить главу правительства. Хорти отметил, что "современное правительство было создано на основе соглашения между Стояи и Везенмайером и состоит из представителей различного толка праворадикальных партий". Он подчеркнул, что намерен "распустить все партии и запретить процветающую ныне в стране (фашистскую. - Б.Ж.) агитацию, осуществить полную замену правительства, главой которого назначить военного человека.82

18 июля Везенмайер посетил правителя и сообщил об ответе Гитлера, который был передан ему по телефону Риббентропом. Суть его сводилась к тому, что, "если Хорти осмелится внести пусть даже самое незначительное изменение в состав правительства Стояи, его ждет самая тяжелая расправа"83.

Несмотря на строгое предупреждение Везенмайера, Хорти все же осмелился сделать это. Он в шестой раз отказал Гитлеру - полностью сменил правительство, удалив и самого Стояи. Расправы Гитлера не последовало, так как у него в то время появились другие проблемы. К тому же весьма серьезные, среди которых решающими были неудавшееся покушение на фюрера и события в Румынии, завершившиеся ее выходом из войны. Хеттл в этой связи вспоминал: "Когда я увидел, что Хорти без предварительного согласования с нами освобождает Дёме Стояи с поста и на его место назначает генерала Лакатоша, мы вынуждены были делать вид, что ничего не случилось. Стало ясно, что Хорти и его окружение готовятся порвать с нами, чтобы прекратить войну. Однако они упустили прекрасную возможность сделать это, когда в Румынии начались развал и суматоха. Этот случай был использован Хорти только для удаления правительства Стояи. Это дало нам возможность выиграть время"84.

Ясско-Кишиневская операция советских войск 20 августа 1944 г. позволила, как известно, румынскому королевскому двору и армии сместить генерала Антонеску и повернуть оружие против Германии. Успех для них гарантировала близость Красной Армии. Хорти же тогда еще не мог рассчитывать на подобную поддержку. К тому же в Венгрии ни политики, ни военные, да и общество в целом не были готовы к таким решительным действиям. Возможность такого шага и успех дела зависели от многих факторов (включая географический, военный, политический), от мощи и организованности сил, решившихся оказать сопротивление германской военной машине. Венгерская политическая элита, которая была бы способна совершить такой поступок, не имела сил, а в условиях оккупации - и реальных возможностей для его осуществления. Случаем можно было, конечно, воспользоваться, но только имея соответствующую степень готовности и получая соответствующую военную поддержку извне.

Кстати, в дипломатической переписке между союзными державами вопрос о выходе из войны малых стран-сателлитов обсуждался начиная с марта 1944 г. На предложения представителя США В.А. Гарримана с учетом реальной ситуации Молотов тогда отреагировал так: "Не время об этом говорить! Как это сделают венгры..?" Иными словами, он считал это невозможным. Что же касается подобных предложений об оказании Венгрии конкретной советской военной помощи для ее выхода из войны, то заместитель наркома иностранных дел СССР В.Г. Деканозов в сентябре 1944 г. -также с учетом реальностей - считал, что с предложениями союзников об условиях капитуляции "в основном можно согласиться, но военной помощи венграм, видимо, обещать не следует"85.

О событиях последних месяцев в Венгрии 25 сентября 1944 г. следующим образом писал журналист Рене Пейс, автор передовой статьи в швейцарском "Журнал де Женев": "Адмирал Хорти разочаровал многих своих сторонников, согласившись на все требования Германии. Из страха перед большевизмом, из опасения за свое личное благополучие он доверил власть Стояи, который повел чисто гитлеровскую политику... Судя по прежним действиям Хорти, не следует рассчитывать на то, что он последует примеру короля Михая и Маннергейма... Венгрия пожинает сегодня плоды его политики"86. И все же Хорти и его сторонники искали контакты и установили связи с участниками антигитлеровской коалиции, всячески пытались найти возможность вывести страну из войны.

10.Хортистская политика лавирования... 12.Попытка выхода Хорти из войны ...