Венгрия между двумя войнами. 1919-1944
Вторая мировая война
Венский арбитраж
Документ №46 Примечания

Дьени Габор

ВеНГРия, СССР и теРРитоРиальНые потеРи ВелиКой РумыНии В 1940 г.: уРоКи иСтоРии

Для историков-русистов, интересующихся российско-венгерскими отношениями, представляет показательный пример союзничества против Румынии, которое сложилось между нашими странами на начальном периоде Второй мировой войны, в 1940 г..

В последнее время, кроме существовавших «Дипломатических документов по внешней политике Венгрии» (на венгерском языке) и сборника «Трансильванский вопрос» (на русском языке), были опубликованы новые источники, которые предоставляют новую информацию по этой проблематике. В 2008 г. при поддержке фонда «Демократия» (фонд Яковлева) вышел в свет сборник документов «Военная разведка информирует. Январь 1939 – июнь 1941» - донесения советской военной разведки с 1939 по июнь 1941 г. В нем приводятся аналитические записки разведуправления Красной армии, донесения военных атташе при посольствах СССР за рубежом и прочие агентурные сообщения, содержащие ценную информацию не только о военном, но и о внешнеполитическом и стратегическом мышлении советского руководства на начальном этапе войны..

Румыния и «новорожденные» государственные образования - Польша, Чехословакия и Югославия (два последних государства не имели исторического предшественника) и их покровители (прежде всего Франция и Великобритания) являлись «столпами» Версальской системы международных отношений, нового европейского порядка после Первой мировой войны. С другой стороны, Германия, Венгрия, СССР (Россия), Болгария, как потерпевшие поражение в войне и, в частности, Италия, имели претензии к этой новой европейской архитектуре безопасности. Так что предпосылки конфликта уже непосредственно после Первой мировой войны были очевидны (недаром маршал Фердинанд Фош сказал о Версальском мире, что это не мир, а перемирие на 20 лет).

Наш общий с СССР интерес особенно четко был направлен против Великой Румынии - ведь к этой стране и Венгрия, и СССР имели территориальные претензии. Как известно, Румыния в результате Трианонского договора получила всю Трансильванию, Парциум, восточную часть Баната и венгерской низменности (всего 102 тыс. км² с 5,2 млн человек - 31,7 % всей территории бывшей Венгрии). На этих территориях венгерское большинство (по данным последней венгерской переписи 1910 г.) было отмечено не только в Секейфелде и Восточных Карпатах, но и непосредственно возле румыно-венгерской границы и в крупных городах Трансильвании (хотя в Трансильвании приблизительно с конца XVII века проживало румынское большинство). По данным румынской переписи населения 1930 г., в областях Чиук (86 %), Муреш (46 %), Одорхеи (95 %), Треи-Скауне (87 wacko преобладало венгерское население (данные по родному языку), а в следующих крупных трансильванских городах (municipiul) также было отмечено венгерское большинство (данные по родному языку): Арад (53 %), Орадеа (67 %), Брашов (42 %), Клуж (54 %), Тыргу Муреш (66 %), Сату-Маре (59 %), Тимишоара (35 %).1. А у России Румыния захватила Бессарабскую губернию.

В Венгрии после революционных событий 1918-1919 гг. установился консервативный режим адмирала (с 1920 г. - регент Венгрии) Миклоша Хорти. Несмотря на идеологические противоречия и антисоветские шаги венгерского руководства (во время польско-советско-русской войны 1920 г. Будапешт был готов и военным путем поддержать Варшаву, но Чехословакия не пустила через свою территорию венгерские войска)2, общий интерес был ясен и для режима адмирала Хорти. Кроме дела венгерских военнопленных, которое было завершено в 1921 г., темой первых дипломатических контактов между СССР и Венгрией стало возможное союзничество двух стран против Румынии. Союзничество не только дипломатическое, но и военное. 24 апреля и 2 мая 1922 г. на международной конференции в Генуе между главами внешнеполитических ведомств - наркомом Г.В. Чичериным и Миклошом Банффи - шли переговоры о возможном сотрудничестве между нашими странами. По запискам Банффи известно, что Г.В. Чичерин 2 мая заявил, что Советская Россия не признает аннексию Трансильвании Румынией. Также он не исключил возможности, что Москва предпримет военные действия против Румынии, поскольку Бухарест активно поддерживает белое движение. Банффи со своей стороны пообещал венгерскую военную помощь Москве против Румынии в том случае, если Будапешт узнает точную дату советской военной акции. Но поскольку ее точная дата не была названа, дипломаты договорились, что обсуждения возможного военного союза продолжатся. Однако они из-за отказа венгерской стороны были прекращены3.

Несмотря на общий интерес, между Венгрией и СССР по идеологическим причинам не сразу установились дипломатические отношения. Миклош Хорти все время своего правления негативно относился к советской власти (он еще в октябре 1932 г. составил меморандум с призывом к лидерам мировых держав заключить союз против СССР и большевизма и позже, в 1941 г., воспринимал войну против Советского Союза как «крестовый поход против большевизма»)4. Венгерско-советские дипломатические отношения были установлены лишь в феврале 1934 г. при посредничестве итальянской дипломатии.

Важно отметить, что Венгрия и венгерские стремления к территориальной ревизии в период между двумя мировыми войнами остались на периферии важных европейских дел, и Будапешт к концу 30-х гг. все более сближался с Германией. Именно благодаря союзу с Германией и Италией Венгрия, начиная с 1938 г., смогла частично реализовать свои ревизионистские планы. После Первого венского арбитража (2 ноября 1938 г.) Венгрия вернула территорию Южной Чехословакии - южную полосу страны, где проживало компактное венгерское население (с городами Кошице, Мукачево, Ужгород, Берегово - всего 11 900 км² с населением 869,3 тыс. человек, из них 86,5 % венгров)5.

Весной 1939 г., когда Чехословакия прекратила свое существование, венгерские войска вторглись и в Подкарпатскую Русь, где во главе с Августином Волошиным было сформировано независимое правительство (Карпатская Украина).

Военные формирования Подкарпатской Руси (самопровозглашенной Карпатской Украины) оказали военное сопротивление венгерским войскам. Хуст обратился к Румынии с просьбой, чтобы Бухарест взял под свою защиту этот регион, однако тот отказал - румынское руководство не хотело конфронтации с Венгрией из-за карпатских земель. Тем не менее, Румыния в связи с чехословацкими событиями уже в 1939 г. начала частичную мобилизацию6. 19 марта 1939 г., когда венгерские войска практически полностью вернули Закарпатье, министром иностранных дел Карпатской Украины была отправлена и в Берлин такая же безуспешная просьба, чтобы Германия взяла Карпатскую Украину под свою защиту (по данным советских разведорганов, в 1939 г. существовал сценарий, что Третий рейх после ликвидации Чехословакии захватит и Венгрию)7. Весной 1939 г. Франция и Англия дали гарантии Греции, Польше, Румынии и Турции на случай возникновения для них военной угрозы, но это уже не могло предотвратить распад Версальской системы европейской безопасности. По данным советской разведки, Сталин впервые в мае 1939 г. получил известие о том, что Гитлер серьезно рассматривает возможность договора с СССР и что немецкая военная операция против Польши может начаться в конце лета того же года8.

Берлин, со своей стороны, хотел использовать Венгрию, чтобы давить на Румынию, которая по-прежнему оставалась партнером Франции и Англии (хотя во второй половине 30-х гг. наблюдается постепенная переориентация румынской внешней политики с Франции на Третий рейх)9. В мае 1939 г. сотрудник бюро Риббентропа, эксперт по восточным проблемам Бурно Петер Клейст, остановившийся в Варшаве, сказал, ссылаясь на разговор Гитлера с Риббентропом, что Гитлер хочет нажать на Румынию и с этой целью он намерен укрепить позиции Венгрии. Поэтому возможно присоединение Словакии к Венгрии. Таким образом можно установить германский протекторат над Венгрией и выдвинуть немецкие войска к Румынии10.

В мае для руководства СССР стало совершенно ясным, что Германия нанесет удар именно по Польше. Берлин с начала июля через определенные каналы дал понять Москве, что хочет соглашения с СССР по поводу Польши и Прибалтики, чтобы Германия и СССР «восстановили границы 1914 г.»11. 23 августа 1939 г. по инициативе Германии был заключен договор о ненападении между Германией и Советским Союзом, в секретном протоколе которого «подчеркивается интерес СССР к Бессарабии»12. СССР с конца 1939 г. предпринимал шаги для подготовки освобождения Бессарабии от румынской оккупации, а советская разведка сконцентрировала свое внимание на Румынии, особенно на положении румынской армии. В марте 1940 г. Молотов на сессии Верховного Совета намекнул, что СССР никогда не признавал захват Бессарабии Румынией, но конкретные военные приготовления со стороны Советского Союза к решению бессарабского вопроса начались лишь с июня 1940 г.13

Что касается Венгрии, то, по данным советской разведки, уже с конца 1939 г. началось сосредоточение венгерских войск на венгеро-румынской границе, и вместе с тем усилилась антирумынская агитационная деятельность в Венгрии14. В венгерском руководстве в это время сложилось мнение, что после Чехословакии последует очередь Румынии.

В 1940 г. Бухарест оказался в сложном положении. Ощущая опасность, бóльшую часть своих военных сил он выдвинул в Бессарабию и Буковину (самая большая часть румынских войск сосредоточилась именно в ней). С точки зрения СССР, неудачный ход советскофинской войны дал неоправданный оптимизм румынам в начале 1940 г. Румынский король Кароль 6 января в Кишиневе заявил, что если Финляндия с населением 3 млн человек может успешно противостоять СССР, тогда и Румыния с населением 19 млн человек тоже способна на это, более того, она может еще «освободить» румын, проживающих в СССР. Он также заявил, что румынская армия может дойти до Москвы15.

У Венгрии в начале 1940 г. еще не было намерения сотрудничать с СССР для осуществления ревизионистских планов. Премьерминистр страны граф Пал Телеки в январе 1940 г. написал письмо министерствам иностранных дел Франции и Англии, в котором известил западные страны, что Венгрия имеет территориальные претензии к Румынии. Он заявил, что, если СССР захватит Бессарабию, тогда и Венгрия захватит Трансильванию. Но речь не шла о совместной венгерско-советской акции, Будапешт старался четко дистанцироваться от СССР. Так, в феврале 1940 г. венгерский посол в Лондоне Дьердь Барца передал дипломатическое письмо главе британского МИДа лорду Галифаксу. В нем говорилось, что Венгрия никоим образом не проводит совместную военную акцию с СССР16. Из дневника итальянского министра иностранных дел графа Чано известно, что граф Телеки заявил 25 марта в Риме, что он никогда не будет сотрудничать с СССР, даже против Румынии, поскольку такое сотрудничество «открыло бы дорогу большевизму в Европу»17.

В апреле Румыния обратилась к Германии с просьбой, чтобы та гарантировала сохранение ее границ, но Берлин отказал ей. Такие же просьбы о военном сотрудничестве неоднократно повторились в мае, но Берлин даже после заключения германо-румынского «нефтяного пакта» в мае 1940 г., соблюдая секретный протокол договора о ненападении между Германией и СССР, посоветовал румынам урегулировать сначала румынско-советские отношения. Весной начиналась эвакуация промышленности Бессарабии18. Летом 1940 г. венгерская и советская дипломатии стали сотрудничать теснее в связи с усилением давления со стороны СССР на Румынию. 23 июня Молотов заявил немецкому послу Шуленбургу, что «решение бессарабского вопроса не терпит дальнейших отлагательств» и Румыния должна уступить СССР не только Бессарабию, но и Северную Буковину, которая, по мнению Молотова, «является последней недостающей частью единой Украины». 25 июня Германия признала «права Советского Союза на Бессарабию». В тот же день Молотов предъявил ноту румынскому правительству с требованием уступить Бессарабию и Северную Буковину Советскому Союзу в течение 24 часов19. 28 июня Румыния передала эти территории СССР.

Уже 29 июня посол Венгрии в СССР Йожеф Криштоффи выразил большое удовлетворение заместителю министра иностранных дел В.Г. Деканозову по поводу акций СССР против Румынии19. Однако не вся венгерская политическая верхушка восприняла переход Бессарабии и Северной Буковины к СССР как позитивное событие. Сам регент Хорти считал, что занятие Северной Буковины Советским Союзом представляет опасность для Венгрии21. После бессарабских событий начинается движение венгерской военной машины. 200-тысячная венгерская армия двинулась к венгерско-румынской границе, однако Германия не была заинтересована в возможной войне. Риббентроп заявил, что Берлин против всякой военной акции в отношении Трансильвании, а 1 июля добавил, что венгерские требования можно решить мирным путем. Хотя венгерское правительство не исключало возможной войны для решения трансильванского вопроса, но в конце концов было принято решение, что это дело будет решено путем мирных переговоров с Румынией при посредничестве Германии и Италии22. В июле Будапешт уже рассчитывал на поддержку СССР в решении трансильванского вопроса, а Румыния искала помощи у Германии (Бухарест в начале июля попросил Германию, чтобы она гарантировала сохранение границ Румынии)23.

1 июля МИД Венгрии дал указание Й. Криштоффи, чтобы он встретился с В.Г. Деканозовым и поинтересовался у него, может ли СССР повлиять на Югославию в случае венгерско-румынского вооруженного конфликта24. 3 июля венгерский МИД хотел узнать у посла в Москве, какая реакция была бы у СССР в случае венгеро-румынской войны. На следующий день посол Криштоффи писал, что Молотов принял его 4-го вечером. Криштоффи «обо всем известил его относительно ситуации между Венгрией и Румынией», и Молотов «отнесся к этим известиям с пониманием», но, по его словам, СССР не может влиять на политику Югославии25.

Из телеграммы, отправленной В.М. Молотовым 5 июля Н.И. Шаронову, представителю СССР в Венгрии, известна позиция В.М. Молотова в отношении венгерско-румынского конфликта. Нарком иностранных дел написал, что ответил венгерскому посланнику следующее: советское правительство считает свои отношения с Венгрией нормальными, у СССР нет никаких претензий к этой стране, а ее претензии к Румынии имеют под собой основания. В.М. Молотов заявил, что СССР такого мнения будет придерживаться в случае созыва международной конференции по данной проблеме26.

К концу июля венгерское руководство было готово решить трансильванский вопрос военным путем и хотело получить от Кремля не только политическую, но и военную поддержку. 23 июля венгерский министр иностранных дел Иштван Чаки передал следующие просьбы посланнику в Москве: - поскольку переговоры с румынами идут плохо, велика вероятность войны. Просьба, чтобы в этом случае СССР не позволил румынским войскам перейти в Трансильванию; - просьба, чтобы советская печать была на стороне Венгрии в случае венгерско-румынского конфликта; - просьба, чтобы СССР срочно продал военные самолеты Венгрии27.

У Венгрии были причины для беспокойства, ведь румынская армия была мощнее венгерской. По мнению генерала Гезы Лакатоша, Венгрия в случае войны с Румынией потерпела бы поражение, потому что у нее не было достаточно ВВС28. В.М. Молотов на эти просьбы дал неоднозначный ответ, тем не менее поддержал венгерские устремления. Сообщение Й. Криштоффи в Будапешт было следующим: советская сторона считает, венгерские требования легитимными. СССР поддерживает Венгрию, но какие именно шаги предпринимает, неизвестно. Советская печать не будет поддерживать никого, а в настоящее время СССР вряд ли может продавать самолеты Венгрии. Молотов считает, что Великая Румыния не идеальна, она существует в ущерб интересам СССР, Болгарии и Венгрии29.

По всей видимости, советская агентура не проявляла большого интереса к событиям вокруг Трансильвании, однако Румыния попрежнему волновала, поскольку на ее территории появились германские военные силы. После провала румыно-венгерских переговоров в Турну Северине 24 августа Венгрия и Румыния были на грани войны, даже была назначена дата начала венгерских военных действий (28 августа). Но благодаря итальянской и германской дипломатии 30 августа 1940 г. решением Второго венского арбитража Венгрия все-таки мирным путем вернула Северную Трансильванию (43 тыс. кв. км, 2,6 млн населения, которое, по данным венгерской переписи 1941 г., включало 51 % венгров и 42 % румын)30.

После объявления решения Второго венского арбитража не только глава МИД Румынии Маноилеску потерял сознание, но и венгерский премьер Пал Телеки – на обратном пути, в поезде. Он, по сообщению редактора Венгерского радио Пала Хлатки, сказал пророческие слова: «Северная Трансильвания лишь на короткое время вернется к Венгрии, а после войны мы снова потеряем ее»31.

Но Советский Союз не удовлетворило решение Второго венского арбитража. 31 августа немецкий посол в Москве В. фон Шуленбург известил В. М. Молотова о решении арбитража в пользу Венгрии. В.М. Молотов ответил, что Германия этим нарушила соглашение с СССР, где говорится о консультациях по делам, касающимся обеих сторон32. Будапешт через месяц узнал о том, что Москва не довольна достигнутым без ее участия решением. 3 октября венгерский посол в Москве отправил строго секретный доклад в Будапешт. В нем он писал, что по секретному каналу поступило известие о том, что Советский Союз недоволен Германией, поскольку раздел Румынии (Трансильвании) состоялся без участия СССР33.

Советская агентура более внимательно следила за Венгрией с начала 1941 г., когда начиналась подготовка к военной агрессии против СССР. Судя по донесениям, советское руководство было хорошо информировано о положении венгерской армии. В известных советских донесениях речь вообще не шла о Трансильвании, т. е. вопрос о ее территориальной принадлежности, по-видимому, был Кремлю не важен. Об этом свидетельствуют и дальнейшие события - уже вокруг подготовки к вступлению в войну против Советского Союза. Естественно, что Румыния имела претензии к СССР из-за Бессарабии, однако у Венгрии не было подобных территориальных споров.

Тем не менее, 26 июня 1941 г. Венгрия объявила войну СССР, несмотря на то, что советское руководство обещало поддерживать ее в трансильванском вопросе, если она останется нейтральной. Еще весной 1941 г. советская сторона сделала важные для Венгрии жесты (например, вернула венгерские знамена, которые стали трофеями российской армии в 1849 г.). К сожалению, прагматические соображения были проигнорированы. Причины - традиционный сервилизм венгерской элиты, идеологические противоречия с СССР. Поводом для вступления в войну послужила бомбардировка города Кашша (ныне Кошице) неизвестными самолетами. До сих пор существует несколько версий по этому поводу и неизвестно, кто бомбил город – советские самолеты (по ошибке) или немецкие самолеты (с целью провокации, чтобы вовлечь Венгрию в войну). Регент Хорти считал, что Кашшу бомбили именно немецкие самолеты.

Конечно, СССР не простил Венгрии такого шага. Уже летом 1942 г. бывшим венгерским подданным Белой Гейгер была составлена секретная записка о планах Венгрии, в которой венгерские территорииальные претензии он называет «империализмом», служащим для целей только венгерской верхушки34.

В 1944 г., после перехода Румынии на сторону союзников, было принято решение, что Северную Трансильванию после войны надо отобрать у Венгрии, поскольку эта страна участвовала в фашистской агрессии против СССР.

После войны, на основании документа о румынско-советском перемирии, Венгрия должна была вернуть Румынии всю или большую часть Трансильвании. Однако в 1946 г. между Венгрией и Румынией шли переговоры о том, чтобы некоторые территории, отошедшие к Румынии в 1920 г., все-таки остались в составе Венгрии. Но переговоры ни к чему не привели35. Границы Венгрии после Второй мировой войны были восстановлены по довоенному положению (за исключением трех деревень, отошедших к Чехословакии).

Из сказанного можно сделать некоторые выводы о причинах неудачной попытки режима Хорти осуществить пересмотр границ: - советское руководство не проявляло интереса к трансильванскому вопросу. Кремль был готов поддерживать ту сторону, которая это заслужила политикой, его устраивающей;

- без поддержки СССР (ныне России) невозможно достичь территориальных изменений в Центрально- и Восточноевропейском регионе. Та страна, которая без согласия России хочет изменить границы, потерпит поражение. Я думаю, это урок истории и для Венгрии, и для Румынии.

Доклад был зачитан на международной научной конференции «Присоединение Бессарабии к России в свете многовекового молдо-российско-украинского сотрудничества» (Кишинев, 1-5 апреля 2012 г.)

Документ №46 Примечания