Венгрия между двумя войнами. 1919-1944
Вторая мировая война  
Венгрия и Вторая мировая война (1959)  
Документ №96 Документ №98

97.

Берлин, 24 июня 1939 г.

ДОНЕСЕНИЕ ВЕНГЕРСКОГО ПОСЛАННИКА В ГЕРМАНИИ ДЁМЕ СТОНИ МИНИСТРУ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ВЕНГРИИ ИШТВАНУ ЧАКи

341/biz.— 1939.
Совершенно секретно!


Вскрыть лично начальнику политического отдела!

На днях мне представилась возможность иметь длительную беседу со здешним английским послом сэром Невилем Гендерсоном.

Поскольку у меня нет с послом тесных отношений, то ясно, что он преследовал цель обменяться со мной мнениями по вышеуказанному вопросу в ходе частной встречи.

Он самым решительным образом подчеркнул, что не понимает позиции поляков по вопросу о Данциге и что следует осудить постоянные и все усиливающиеся провокации, которыми поляки раздражают немцев и которые почти создают впечатление, будто они хотят развязать вооруженное столкновение и в связи с этим еще больший европейский конфликт.

По его мнению, поляки должны найти путь мирного урегулирования с Германией, ибо для Польши является жизненно важным быть в дружбе со своим могучим соседом, тем более что ее восточный сосед, собственно говоря, также угрожает ее существованию.

Он назвал армию Германской империи самой сильной и самой боеспособной в мире и так же высоко отозвался о ее оснащении. Он считает естественным, что соседние с Германской империей малые страны могут проводить лишь политику дружбы с Германией; таким образом, он вполне понимает внешнюю политику Венгрии. Но он одновременно подчеркнул, что понимает стремление проводить эту политику при сохранении самостоятельности и независимости Венгрии. Такую же линию поведения он мог бы посоветовать и полякам.

После этого Гендерсон заметил, что в этом смысле на поляков следовало бы оказать воздействие, и это в первую очередь могла бы сделать Венгрия, поскольку она находится в дружественных отношениях с Польшей. Я почувствовал, что посол считает, что поляки могли бы согласиться с решением, предлагаемым немцами.

Он сказал, что в ближайшие дни выезжает в Лондон, где подобным же образом предложит, чтобы английское правительство побудило поляков занять более умеренную позицию. В этой связи он отметил, что в таком же духе беседовал со здешним польским послом Липским.

Со своей стороны я согласился с большей частью высказываний посла и подчеркнул, что с точки зрения Венгрии также было бы желательным, чтобы германо-польский вопрос был урегулирован мирным путем. Я указал на то, что поляки разжигают германо-польские противоречия не только вышеуказанными провокациями, но также и тем, что в своих военных периодических изданиях в крайне оскорбительной и пренебрежительной форме критикуют германскую армию, ее прошлое и ее офицерский корпус. Это обстоятельство разжигает до предела и без того существующую в армии, и особенно в офицерском корпусе, ненависть к полякам.

Но затем я дал понять послу, что вызывающая позиция поляков частично объясняется англо-французскими гарантиями, и указал на то, что гарантия, данная румынам, также дает уже знать о себе, поскольку в последнее время румыны стали занимать по отношению к Венгрии гораздо более жесткую и вызывающую позицию, чем это можно было наблюдать до предоставления гарантий.

Я подчеркнул, что ни венгеро-германская, ни венгеро-итальянская дружба не представляют опасности для самостоятельности и независимости Венгрии и что мы также приветствовали бы мирное разрешение германо-польских разногласий, что я, со своей стороны, не считаю исключенным, хотя в любой момент может возникнуть конфликт, если поляки не прекратят своих провокаций.

Я назвал весьма важным и полезным его намерение предложить своему правительству оказать сдерживающее влияние на поляков, а также заметил, что венгерское правительство могло бы попытаться оказать влияние в том же направлении, хотя я не уверен, что это вообще может привести к каким-либо результатам.1 В связи с этим посол поинтересовался позицией нашего посланника в Варшаве, которую я охарактеризовал с наилучшей стороны.

В заключение посол отметил, что он находит гораздо большее понимание со стороны генерала Геринга, чем в здешнем МИД, и подчеркнул, что, согласно утверждениям Геринга, среди немецкого народа только одна война была бы популярна — война против поляков.

Подводя итоги беседе, у меня создалось впечатление, что англичане хотели бы избежать вооруженного конфликта, вернее — возможного возникновения в связи с этим мировой войны, и что по крайней мере в настоящее время они не готовы к вооруженному столкновению с осью.

Небезынтересно, пожалуй, отметить, что посол сам понимает, какие роковые последствия может иметь мировая война для Польши и что противники оси могут одержать верх лишь по истечении длительного периода времени.

Стояи.

венгерский королевский посланник.

Оригинал. Гос. арх., М. МИД, пол. отд., 1939—27/Ь,—568.


1. Опасаясь, что германское правительство отклонит возможное посредничество венгерского правительства, Стояи еще в тот же депь в донесении за № 342, ссылаясь на достоверные источники, сообщает Чаки, что в Германии все готово для вторжения в Польшу. Нападение на Польшу можно ожидать в августе — сентябре. «В связи с вышеизложенным позволь мне, писал Стояи,— обратить твое внимание на мою беседу с английским послом, изложенную в донесении № 341 /Ыг. Эта беседа укрепила меня в убеждении, что англичане пребывают еще в состоянии слабости и что провозглашенная ими готовность к вмешательству не должна приниматься за чистую монету, как это ими всюду подчеркивается. Я очень прошу, Ваше Превосходительство, понять меня правильно, когда в связи с вышеизложенным я вновь осмеливаюсь указать на то, что наши возможные жесты в отношении поляков или англичан не найдут здесь особого понимания» (Гос. арх., М. МИД, пол. отд., 1939—27/Ь.—556).

Документ №96 Документ №98