Венгрия между двумя войнами. 1919-1944
Вторая мировая война  
Венгрия и Вторая мировая война (1959)  
20-я годовщина... Документ №1

I .На пути к войне

Через несколько дней после того, как заправилы германских монополий посадили Гитлера в канцлерское кресло, премьер-министр Венгрии Дьюла Гёмбёш [13], опередив все другие страны, дал указание венгерскому посланнику в Берлине во время визита вежливости заявить Гитлеру о полном понимании и симпатии, которые питает правительство Венгрии к новому германскому правительству[1]

Контрреволюционная Венгрия стала первым сателлитом нацистской Германии, и это отнюдь не случайно. Тот факт, что после прихода к власти нацистов хортисты сразу же стали ориентироваться на Германию, объясняется воздействием многочисленных внутренних и внешних факторов. Среди причин внутриполитического характера особенно важным было то обстоятельство, что после кровавого подавления пролетарской диктатуры, победа которой оказалась недолговечной, венгерские правящие классы осенью 1919 г. вновь захватили власть в свои руки. Перед глазами правителей Венгрии постоянно маячил грозный призрак рабочей власти, которая, осуществив национализацию крупных предприятий, шахт, банков и крупных землевладений, за короткое время своего существования сделала огромный исторический шаг вперед в деле революционного преобразования отсталого венгерского общества. Находясь под впечатлением кратковременного существования Венгерской Советской республики, венгерские правящие круги испытывали постоянный страх перед любой передовой идеей, перед любым прогрессивным начинанием. Этот страх в течение 25 лет определял внутреннюю и внешнюю политику венгерских правительств, он определил также место официальной Венгрии, вставшей на сторону самых реакционных зарубежных сил.

Но имелись и другие внутриполитические причины для тесного союза между нацистской Германией и контрреволюционным режимом Хорти; наиболее важные идеи Гитлера, изложенные в «Майн кампф»,— расовая теория, националистическая демагогия в сочетании с самым разнузданным шовинизмом, культ вождя, господствующего над массами, фашистская критика либерализма и т. д.— все это вошло в политическую практику клики Хорти еще до того, как гитлеровцы оформили свою «теоретическую» систему.

Венцом внутриполитических усилий правящих кругов Венгрии была попытка Дьюлы Гёмбёша при формировании правительства в 1932 г. предотвратить опасность развертывания революционного движения, усилившегося во время экономического кризиса, путем установления тоталитарной фашистской системы, как это позже сделали германские монополии [14]. Вполне естественно, что это обусловило общность интересов между господствующими классами Венгрии и Германии.

В ориентации хортистов на нацистскую Германию значительную роль играло их стремление к ревизии Трианонского мирного договора. Класс капиталистов и класс помещиков в 1919 г. вновь пришли к власти с помощью великих империалистических держав-победительниц — США, Великобритании и Франции, причем позиции контрреволюционного режима в то время были еще далеко не прочными. Трианонский мирный договор, каким бы тяжелым он ни был, предоставил хортистам передышку и открывал перед ними возможность сосредоточить все силы на укреплении своего внутреннего положения. Тот факт, что консолидация венгерского контрреволюционного режима произошла при помощи вчерашнего врага — победившей империалистической коалиции, с самого начала таил в себе противоречия. То, что было помощью в области внутренней политики, оказывалось препятствием, даже балластом для внешней политики. Ведь Великобритания и особенно Франция выступали за статус-кво, сложившееся после войны. Поэтому во внешней политике венгерская реакция ориентировалась на те великие державы, которые были менее заинтересованы или вообще не заинтересованы в сохранении соотношения сил, сложившегося после первой мировой войны.

В конце 20-х годов внешняя политика Венгрии начинает нащупывать возможности сближения с Италией. Бетлен [15] вступил в союз с Муссолини, причем острие этого союза прежде всего было направлено против общего противника — Югославии. Но сам по себе итальянский фашизм был недостаточно силен, чтобы насильственным путем изменить или хотя бы поколебать постановления версальской системы мирных договоров по территориальным вопросам.

С усилением фашистов в Германии и особенно после прихода их к власти перед кликой Хорти открылись новые возможности. Гитлер — один из организаторов неудавшегося в 1923 г. фашистского путча в Мюнхене, в 1933 г. стал главой германского правительства. Политическое течение, которое он представлял, привело к власти самое агрессивное крыло германского империализма и милитаризма. На повестку дня встал вопрос о новом территориальном переделе мира. Разумеется, в качестве предлога были взяты на вооружение несправедливости Версальского договора, однако это было лишь ширмой для прикрытия планов Гитлера, направленных на установление мирового господства. В октябре 1933 г. Германия вышла из Лиги Наций, а затем покинула Женевскую конференцию по разоружению. Это было конкретным свидетельством агрессивных намерений гитлеровской Германии. «Гитлер — это война!» — предупреждала Коммунистическая партия Германии, однако великие западные державы, существованию которых также непосредственно угрожал германский империализм и милитаризм, вновь вставший на путь односторонних произвольных действий, пошли на целый ряд уступок Гитлеру, оправдывая это ссылкой на необходимость сохранения мира. Проводя эту преступную и в то же время роковую политику, великие западные державы исходили из тайных расчетов, поскольку в германском фашизме они усматривали единственную реальную силу, которую можно было направить против Советского Союза. Таким путем они надеялись извлечь двойную выгоду. С одной стороны, они хотели удовлетворить стремление Германии к завоеваниям за счет Советского Союза и малых стран Восточной и Юго-Воcточной Европы, локализовать германскую экспансию в пределах этой территории, сохранив при этом неприкосновенность своих колоний и своих великодержавных позиций. С другой стороны, они надеялись, что разгром Советского Союза — этого мирового центра революционного движения, приведет к устранению опасности массовых революционных выступлений, которые принимали в то время все более широкий размах.

Гитлеру и стоявшим за ним политическим и военным кругам было ясно, что невозможно осуществить планы мирового господства, действуя сразу во всех направлениях. Исходя из этого, на первых порах Гитлер заверял западные страны в своих мирных намерениях и предъявлял территориальные претензии лишь в отношении стран Восточной Европы. Вот почему экспансионистские устремления Германии находили одобрение или по меньшей мере молчаливое согласие со стороны мирового капитализма.

 Ближайшей целью германского фашизма являлось порабощение стран Восточной и Юго-Восточной Европы [4]. В интересах осуществления этой цели был разработан подробный план. В качестве первого шага намечалась аннексия Австрии. Успешное осуществление аншлюсса было призвано расчистить путь к вторжению в Чехословакию. Затем намечался захват Прибалтики или Польши, с тем чтобы создать плацдарм для нападения на Советский Союз.

Венгрия, вследствие ее ключевой стратегической позиции в сердце Юго-Восточной Европы, имела важное значение для Германии с точки зрения коммуникаций и потому рассматривалась как составная часть «юго-восточного пространства». Немцы считали правительство Гёмбёша вполне подходящим для осуществления нацистских планов и стремились привести к власти подобные же правительства в других соседних странах.

Ведущее место во внутренней политике Венгрии отводилось разжиганию националистических и шовинистических страстей и реваншистских настроений. Это было идеологическим базисом контрреволюционного режима Хорти. Нищенское состояние угнетенных и недовольных народных масс правящие круги Венгрии пытались объяснить исключительно следствием Трианонского мирного договора, а законную и все возраставшую ненависть к эксплуататорским классам стремились направить против соседних народов. Крайняя реакционность и оголтелый шовинизм венгерских господствующих классов превратили страну в послушное орудие для любых военных авантюр против соседей Венгрии и Советского Союза. Венгерские господствующие классы постоянно выступали с требованиями ревизии границ, которые были направлены отнюдь не против несправедливых решений мирного договора, а на восстановление так называемой «исторической Венгрии». В интересах полного осуществления своих собственных планов Гитлер готов был поддержать отдельные территориальные притязания венгерских господствующих классов. Однако, считая требования хортистов о тотальной ревизии границ чрезмерными, Гитлер неоднократно обращал внимание венгерских правящих кругов на то, что вместо предъявления территориальных претензий ко всем соседним странам все силы следует пока сосредоточить против Чехословакии [8]. Здесь заслуживает быть упомянутым тот факт, что неурегулированность национального вопроса в Восточной и Юго-Восточной Европе рассматривалась Гитлером как подходящее средство для поддержания постоянного напряжения в отношениях между отдельными странами, с тем чтобы, используя одни страны против других, в конце концов проглотить их всех.

Хотя венгерская реакция добровольно встала на сторону нацистской Германии, в ответственных кругах Венгрии в известной мере опасались неограниченной германской экспансии. Эти круги искали противовес Германии в первую очередь в фашистской Италии и вместе с тем заигрывали с Великобританией.

С внутриполитической точки зрения Муссолини с радостью встретил весть о приходе Гитлера к власти, однако во внешнеполитическом плане гитлеровская Германия проявляла себя как опасный соперник. Италия имела существенные интересы в бассейне Дуная, особенно она была заинтересована в сохранении независимости Австрии. Муссолини хотел вовлечь Балканы в свою сферу интересов и ключ к ним — Австрию также держать под своим влиянием. Впрочем, по ряду вопросов борьбы против великих держав — победительниц в первой мировой войне интересы германского и итальянского фашизма совпадали.

После 1933 г. Хорти и его окружение придерживались во внешней политике германо-итальянской ориентации. В марте 1934 г. Гёмбёш заявил Муссолини: «Венгрия считает себя призванной проводить свою собственную политику в районе Карпат, опираясь к югу от Дуная — на Италию, а к северу — на Германию». Это стремление нашло свое четкое проявление также при подписании 17 марта 1934 г. Римского протокола, когда Гёмбёш особо подчеркнул, что союз трех государств — Италии, Австрии и Венгрии — не может иметь антигерманскую направленность[2]; более того, присоединение Германии он считал даже желательным [3]. Немцам же, по понятным причинам, идея присоединения к Римскому пакту казалась смехотворной. Ведь первым объектом их агрессии была намечена как раз Австрия — одна из участниц пакта. Кроме того, Гитлер никогда не рассматривал Италию равноправным партнером и стремился поставить ее в подчиненное положение по отношению к Германии.

В тот период сложилось ошибочное мнение, будто Гёмбёш выковал ось Берлин — Рим. Истина состояла лишь в том, что в качестве коммивояжера двух фашистских великих держав он пытался играть роль посредника в целях сглаживания итало-германских противоречий в Дунайском бассейне. Но все его попытки практически не привели к реальным результатам. Итало-германский союз в форме оси Берлин — Рим только тогда стал реальным, когда Италия пожертвовала своими интересами в бассейне Дуная ради будущих завоеваний с помощью немцев.

В 1933—1934 гг. Германия при явной поддержке австрийских нацистов все более усиливала давление на Австрию. Одно за другим следовали политические покушения, акты саботажа, антиправительственные демонстрации, которые заканчивались кровопролитием. И в каждом случае нити следствия неизменно вели в Германию. Очевидной целью этих акций было стремление сломить внутреннее сопротивление в Австрии и тем самым навязать стране аншлюсе.

Германское проникновение в Австрию значительно облегчалось антинародной политикой клерикально-фашистского режима Дольфуса {16}. Следуя примеру нацистской Германии, Дольфус в 1933 г. принудил уйти в подполье австрийскую коммунистическую партию — самого решительного поборника идеи независимости и сопротивления империалистической и милитаристской Германии. В феврале 1934 г., когда опасность германской агрессии уже была явной, австрийская реакция спровоцировала восстание венского пролетариата, которое правительство затем потопило в крови. Вскоре после этого, 1 мая 1934 г., вступила в силу новая австрийская конституция. Этим самым было покончено с последними остатками парламентской демократии, была прекращена деятельность демократических партий и профсоюзов. Государственный строй Австрии был преобразован на корпоративной основе, подобной той, которая была установлена итальянским фашизмом. Всеми этими мероприятиями правительство Дольфуса изнутри подорвало основы независимости Австрии.

Диверсионно-подрывная деятельность немцев достигла кульминационного пункта в нацистском путче 25 июля 1934 г. Во время путча был убит Дольфус, а захваченное на время фашистами Венское радио объявило о сформировании прогитлеровского правительства Ринтелена {17}. Однако нацисты не добились осуществления своих целей. Большая часть населения враждебно встретила насильственный переворот. Властям удалось сначала изолировать, а затем подавить выступление фашистов. Положение могло быть изменено военным вмешательством Германии, но тогдашние условия как с военной, так и с дипломатической точки зрения не были еще благоприятными для этого.

Италия пыталась заручиться гарантиями Англии и Франции на случай попытки захвата Австрии Германией. В январе 1935 г. был подписан итало-французский договор, а в апреле того же года в Стрезе заключено англо-итало-французское соглашение. Однако изменение внешнеполитического курса Италии носило лишь временный характер и было полно больших противоречий, поскольку интересы итальянского фашизма резко противоречили интересам Англии и Франции. Заинтересованность Муссолини в вышеупомянутых соглашениях не в последнюю очередь вызывалась стремлением иметь более прочные позиции в предстоявших переговорах с Гитлером.

Новый этап в отношениях между двумя фашистскими великими державами открыла война, развязанная Италией 4 октября 1935 г. с целью захвата Абиссинии. Итальянская агрессия подорвала «стрезский фронт», основывавшийся на зыбкой почве. Хотя Англия почти ничего не предприняла для предотвращения нападения Италии, она все же неодобрительно встретила африканскую кампанию итальянского фашистского соперника.

Итало-абиссинская война впервые поставила перед серьезным испытанием Лигу Наций, которая была призвана охранять мир. В первый раз представился случай применить на практике положения Устава Лиги, предусматривающие меры по пресечению агрессии и оказанию помощи стране, подвергшейся нападению. Поэтому итало-абиссинская война вылилась в единоборство между фашистской агрессивной политикой и идеей коллективной безопасности. От исхода этой борьбы в решающей степени зависело, как будет складываться международная обстановка.

События вскоре показали, что великие западные державы намеревались создать лишь видимость принятия мер по обузданию агрессии. В соответствии с решением Лиги Наций 7 октября 1935 г. вступили в силу экономические санкции против Италии, но на более решительные шаги Лига не отважилась. Между тем экономические санкции не причиняли больших трудностей Италии, ведь сырье для военной промышленности — чугун, медь, нефть и сталь — не подпадало под действие санкций.

Из всех членов Лиги Наций только один Советский Союз с самого начала занимал решительную позицию. Он настаивал на применении против Италии всех средств, предусмотренных Уставом Лиги Наций. Он исходил из принципа, что мир неделим и что любую попытку агрессоров начать войну необходимо подавлять в зародыше. Достаточно самого незначительного очага войны, чтобы над человечеством вновь нависла опасность опустошительной мировой бойни. В отличие от советского правительства, выступившего с конкретными предложениями, правительства Англии и Франции утонили вопрос об итало-абиссинской войне в бесконечных дебатах, а тем временем оснащенная современным оружием итальянская армия захватывала все новые и новые территории Абиссинии.

Гёмбёш поспешил приветствовать итальянскую агрессию, усматривая в ней, с одной стороны, конец англо-французской ориентации Италии, а с другой стороны, серьезный удар но Лиге Наций и идее коллективной безопасности 6). Три члена Лиги Наций голосовали против применения к Италии санкций, и среди них была Венгрия. В этом факте также нашла отчетливое отражение агрессивная политика венгерского контрреволюционного режима.

Безнаказанность Италии придала смелость Гитлеру: 7 марта 1930 г. германская армия, односторонне расторгнув Версальский договор и Локарнское соглашение 1925 г., оккупировала демилитаризованную Рейнскую зону. Беспомощность Лиги Наций перед лицом этих авантюристических действий явилась для немцев стимулом к дальнейшей активизации их агрессивной политики. Впоследствии сам Гитлер признал, что в военном отношении Германия тогда была совершенно неподготовленной и одна лишь французская дивизия была бы в состоянии принудить немцев к отступлению. Западные державы, и в первую очередь Франция, могли тогда выступить против нацистской Германии, и то, что имевшиеся возможности были упущены, без всякого преувеличения имело роковые последствия. Достигнутые успехи утвердили в германских правящих кругах представление о «гениальных» способностях Гитлера разбираться в обстановке и привели к упрочению его позиций в стране.

Удары, нанесенные по Лиге Наций Германией и Италией, а также представившиеся возможности для дальнейших завоеваний способствовали посте пенному сближению Гитлера и Муссолини. В начале 1936 г. возобновились германо-итальянские переговоры, которые закончились тем, что Гитлер признал, как выяснилось потом, исключительно по тактическим соображениям, приоритет Италии в бассейне Средиземного моря. Наряду с гарантией границы но Бреннеру, Муссолини дал согласие на то, что Германия дипломатическим путем заставит Австрию пойти на уступки.

Германия немедленно воспользовалась представившейся возможностью. Немецкая пропаганда в печати и по радио становилась все более агрессивной, доходившей до прямых угроз военного выступления. Запуганное этой агрессивной политикой правительство Шушнига {18} подписало 11 июля 1936 г. соглашение с Германией, согласившись на далеко идущие уступки Гитлеру. Соглашение обеспечило нацистам еще большие возможности для организационной деятельности, и, самое главное, австрийское правительство обязалось всегда проводить такую внешнюю политику, которая будет соответствовать принципу, согласно которому Австрия является «немецким государством». В узком кругу германских журналистов Геббельс мог с полным основанием заявить, что это соглашение «создало в Австрии условия для захвата власти, подобно тому как это произошло 30 января 1933 г.» Хотя формально Гитлер взял на себя обязательство не вмешиваться во внутренние дела Австрии, он никогда не соблюдал своего обещания. После заключения соглашения нацисты продолжали военную подготовку вблизи германо-австрийской границы и вели подрывную пропаганду против австрийского государства.

Германо-итальянское сотрудничество стало еще более тесным летом 1936 г., во время подготовки и развязывания гражданской войны в Испании. Фашистский мятеж Франко против республиканского правительства Народного фронта в Испании до самого конца был связан с непосредственной интервенцией Германии и Италии. Фашистские державы рассматривали гражданскую войну в Испании как «генеральную репетицию» к подготавливавшейся ими большой войне. Венгрия, в меру своих ограниченных возможностей, также поспешила на помощь реакционным силам. Она приостановила выполнение своих экономических обязательств по отношению к республиканской Испании и одновременно поставками оружия оказала помощь Франко 11). На всех международных форумах венгерское правительство поддерживало испанских контрреволюционных мятежников 21). Венгрия была первым государством, признавшим фашистскую диктатуру Франко и установившим дипломатические отношения с контрреволюционным правительством 14). Клике Хорти придавало смелость то, что Франция и Великобритания поддерживали Франко и его сообщников не только своей двусмысленной политикой, но, как о том свидетельствуют также и венгерские документы, и путем предоставления прямой помощи [12].

Сближение итальянского и германского фашистских режимов создавало особую угрозу для Австрии. Австрийский канцлер Шушниг рассчитывал, что Италия не только предоставит дипломатическую гарантию на случай возможной вооруженной интервенции Германии, но и будет в состоянии удержать нацистов от захвата Австрии. Однако Австрия напрасно рассчитывала на помощь держав, подписавших Римский протокол. Хотя непосредственная близость сильной Германии и внушала опасения Венгрии, но, стремясь реализовать свои претензии к Чехословакии, она все в большей мере подчинялась воле немецких правящих кругов. Все в большую зависимость от Германии попадала также Италия, что было прямым следствием ее захватнических планов в бассейне Средиземного моря 9). Таким образом, уже в 1936 г. Римский протокол потерял свое значение для Австрии.

В октябре 1936 г., по случаю создания оси Берлин—Рим, итальянский министр иностранных дел Чиано подписал в Берлине соглашение, которое, между прочим, подчеркивало, что две фашистские державы будут решать вопросы, связанные с Дунайским бассейном, в духе мирного сотрудничества 10). Стало быть, уже в то время Италия отказалась от своих интересов в Австрии. Начиная с этого момента Италия оказывала постоянное давление на Австрию, побуждая ее к удовлетворению германских требований 13). Так, например, в мае 1937 г. Муссолини потребовал от Шушнига ввести в правительство представителей австрийских нацистов.

Ослабление международных позиций Австрии позволило немцам приступить к непосредственной военной подготовке аннексии. 24 июня 1937 г. военный министр Германии Бломберг [19] издал тайный приказ, определявший задачи германской армии в случае попыток реставрации Габсбургов. Хотя формальным поводом для вмешательства было избрано возможное возвращение Отто Габсбурга {20}] на австрийский трон — с такой идеей канцлер Шушниг действительно носился, — угроза реставрации, по сути дела, служила лишь предлогом для подготовки к захвату Австрии.

В конце 1937 г. Гитлер пришел к выводу, что наступило время для действий. Во время переговоров в Берлине в ноябре 1937 г. английский государственный секретарь по иностранным делам лорд Галифакс довел до сведения Гитлера, что если он откажется от колониальных претензий, задевающих интересы Англии, то Англия предоставит Германии свободу рук в отношении Австрии и Чехословакии. «Англичане—реалистичный народ,—сказал Галифакс,— и они не думают, что статус-кво при всех обстоятельствах должно сохраниться. Они считают совершенно нормальным и реальным делом изменение положения Австрии, Чехословакии и Данцига». Ряд подобных же заявлений сделал английский посол в Берлине Гендерсон [21]. После этого у Гитлера не осталось никаких сомнений в том, что он может оккупировать Австрию, не вступая в военный конфликт с западными державами. Правительства Англии и Франции совершенно индифферентно относились к агрессивным планам Гитлера. Италия была успокоена германскими заверениями о том, что после аншлюсса Германия будет считать свои границы окончательными и не подлежащими изменению. После получения принципиального согласия Муссолини, а также премьер-министра Югославии Стоядиновича немцам удалось также убедить и Венгрию в необходимости аннексии Австрии; для этого было пущено в ход пугало о союзе между Веной и Прагой, который якобы тайно подготавливался (15, 16).

В 1937 г. Венгрия еще имела возможность прийти к соглашению с соседними странами и объединиться с ними в оборонительном союзе против нацистской Германии. Находившаяся на нелегальном положении Коммунистическая партия Венгрии в апрельском номере «Долгозок ланья» от 1937 г. заявила по поводу этой возможности следующее: «В чем состоят внешнеполитические интересы венгров? Прежде всего в обеспечении гарантии того, что Венгрия не будет вовлечена в военную авантюру. Для этого необходимо, чтобы Венгрия заключила пакты о ненападении с пятью соседними странами. Такие пакты существенно смягчили бы напряженность, существующую ныне в Дунайском бассейне, и создали бы основу для дружественного сотрудничества дунайских государств. Достижение взаимопонимания с соседними государствами облегчается тем обстоятельством, что всем им в равной степени угрожает нацистская агрессия.

В господствующих классах имеются элементы, которые вопреки хорошо известным фактам утверждают, что Венгрии угрожает нападение со стороны Советского Союза. Эта небылица, естественно, является лишь одним из средств подстрекательства к войне и подготовки в союзе с нацистами похода на Советский Союз. Самым лучшим средством защиты страны является заключение пакта о ненападении с Советским Союзом, который готов заключить такой пакт с любой страной, не выдвигая при этом никаких особых условий. В противоположность нацистской Германии, Советский Союз еще никогда не нарушал взятых на себя обязательств!»

Но правящие классы Венгрии и слышать не хотели о соглашении с соседними странами, и особенно о соглашении с СССР.

Начиная с конца 1937 г. события стали развиваться ускоренным темпом. Австрийские нацисты во главе с Зейсс-Инквартом {22} усилили свою подрывную деятельность против Австрии, систематически организуя демонстрации, покушения и заговоры. Внутриполитической жизни Австрии грозила полная анархия, что создавало для Гитлера благоприятную обстановку. Через посла Папена {23} Гитлер пригласил австрийского канцлера посетить Берхтесгаден для выработки «взаимоприемлемого решения». Встреча Гитлера с главой австрийского правительства состоялась 12 февраля 1938 г. Вопреки своему посланию, в котором говорилось о поисках взаимоприемлемого решения, Гитлер в ультимативной форме перечислил свои требования, сопроводив их угрозами, совершенно не принятыми в дипломатической практике, и грубостями в отношении личности Шушнига. Последний не имел даже возможности высказаться. Гитлер намеренно обращался к при-сутствовавшим на встрече генералам с вопросами относительно времени, которое потребуется в «случае необходимости» вооруженным силам, стоящим в полной готовности на австрийской границе, для того чтобы дойти до Вены. Важнейшие требования Гитлера состояли в следующем: назначение министром внутренних дел Австрии Зейсс-Инкварта, отстранение ряда австрийских министров, обеспечение полной свободы действий для нацистской партии,— одним словом, полная фашизация Австрии. После встречи в Берхтесгадене было ясно, что судьба Австрии решена.

Канцлер Шушниг, хотя и продолжал подчеркивать право Австрии на самостоятельное существование, выполнил подавляющую часть требований Гитлера.

В создавшейся критической обстановке австрийская коммунистическая партия провела подготовку к организации вооруженного сопротивления. Коммунисты организовывали на предприятиях митинги протеста и антифашистские демонстрации; однако правительство силой воспрепятствовало организации национального сопротивления. Шушниг предпринял одну единственную беспомощную попытку сохранить независимость страны. На 15 марта 1938 г. он назначил плебисцит, чтобы выяснить, желает ли австрийский народ сохранения независимости Австрии? Однако Гитлер не стал ждать исхода плебисцита; его не интересовала воля австрийского народа. В соответствии с заранее разработанным военным планом механизированные части вермахта на рассвете 13 марта ринулись на Австрию. С помощью фашистских агентов и в результате трусливой и соглашательской политики Шушнига германская армия без единого выстрела захватила Австрию. Характерно, что в крайне напряженные часы, остававшиеся до начала оккупации, Шушниг безуспешно пытался связаться по телефону с Муссолини. Дуче оказался недосягаемым для австрийского канцлера, он «совершал в горах лыжную прогулку».

Венгерские правящие круги охотно взяли на себя определенную роль в деле подготовки аннексии Австрии. Гёмбёш постоянно поддерживал тесную связь с германским послом в Вене Папеном. Во дворце Гёмбёша, расположенном в Тетене, они обсуждали самые деликатные вопросы германо-австрийских отношений. Правительство Венгрии неоднократно решительно протестовало против попыток австрийского правительства путем сближения с Чехословакией найти защиту от угрожающего давления со стороны Германии.

Таким образом, венгерское правительство способствовало успеху германской экспансии; это было тем более неблаговидно, что Венгрию связывал с Австрией договор о дружбе.

После аннексии Австрии в венгерском общественном мнении возникло законное возмущение действиями немцев, особенно в связи с поступившими сообщениями о многочисленных убийствах и загадочных «самоубийствах». Венгерское правительство стремилось успокоить общественность утверждениями о неотвратимости происшедших событий; раболепно следуя в фарватере геббельсовской пропаганды, оно называло совершенное грубое насилие «национальным воссоединением». Эта пропагандистская кампания в Венгрии объяснялась обещанием немцев, что после Австрии наступит очередь Чехословакии 18).

В результате аннексии Австрии Германия приобрела важные стратегические позиции. Господство в этой части Европы открывало свободный путь на Чехословакию (на этом участке границы Чехословакия не имела серьезных военных укреплений). Бургенланд стал для Гитлера исходной позицией против Венгрии, а Южная Австрия, то есть район Граца, открывала путь на Югославию.

Правительство Советского Союза ясно видело, что захват Австрии был лишь первым шагом в расширении Германии за счет Восточной и Юго-Восточной Европы. Оно самым решительным образом осудило аннексию Австрии как опасное покушение на мир в Европе. Через несколько дней после оккупации Австрии народный комиссар иностранных дел СССР М. М. Литвинов {24} обратился к членам Лиги Наций, предлагая предпринять срочные меры в целях защиты стран Восточной и Юго-Восточной Европы от германской агрессии. Однако великие державы Запада оставили без ответа предложения Советского правительства. Вместо того чтобы принять участие в совместных действиях в целях защиты мира, они дали свое благословение на германскую агрессию. Грубо искажая факты, Совет Лиги Наций в мае 1938 г. принял решение, гласящее, что, «поскольку Австрия добровольно отказалась от государственной независимости», Лига Наций не считает аннексию агрессивным актом.

М. М. Литвинов через венгерского посланника в Москве предупредил венгерское правительство, что германские экспансионистские устремления не остановятся на венгерской границе и что поэтому Венгрия должна стремиться к взаимопониманию и сплочению с соседними государствами. Однако правящие классы Венгрии не отнеслись с должной серьезностью к этому предупреждению. Хотя в венгерских правительственных кругах австрийские события и не были встречены с беспредельной радостью, Хорти все же первым поспешил поздравить Гитлера по случаю аншлюсса. Для позиции правительственных кругов характерна инструкция, данная министром иностранных дел Каня {25} венгерскому посланнику в Варшаве (17), которая хотя и признает, что новая ситуация таит в себе серьезную опасность для Венгрии, но в то же время свидетельствует о намерении предпринять дальнейшие роковые шаги в надежде поживиться при разделе Чехословакии.

20-я годовщина... Документ №1