Венгрия между двумя войнами. 1919-1944
Библиотека könyvtár

Szombathelyi

СПРАВКА НАЧАЛЬНИКА ВЕНГЕРСКОГО ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКА ФЕРЕНЦА СОМБАТХЕЙИ О ПЕРЕГОВОРАХ В СТАВКЕ ГЕРМАНСКОГО ВЕРХОВНОГО КОМАНДОВАНИЯ В КЛЕССХЕЙМЕ

Будапешт, 18 марта 1944г.

 

В первой беседе со мной, которая началась вскоре после прибытия и закончилась в 12.30, а всего длилась около одного часа, принял участие фельдмаршал Кейтель.

Фельдмаршал Кейтель сказал, что, хотя он, будучи солдатом, не занимается политическими вопросами, все же по приказу фюрера должен довести до моего сведения, что последний не удовлетворен политической позицией Венгрии.

Учитывая особую необходимость для армии, ведущей тяжелые бои на Востоке, иметь надежную опору в тылу, они должны иметь, гарантии в Венгрии и в этих целях намерены осуществить определенные мероприятия. В чем будут состоять эти мероприятия, фельдмаршал Кейтель не пояснил, но дал понять, что они будут носить военный характер.

Я обратил  внимание фельдмаршала Кейтеля на то, что считаю военные мероприятия чрезвычайно неудачным шагом, который приведет к роковым последствиям не только с точки зрения интересов венгерского, но и германского народа. К тому же применение силы представляется мне необоснованным, поскольку существующие разногласия можно уладить дружественным путем. Я считаю это тем более возможным, так как полагаю, что все донесения о внешнеполитической и внутриполитической позиции Венгрии сильно преувеличены и не дают правильного представления о действительной политической линии Венгрии.

Со своей стороны, осуществляя наблюдение за венгерской внешней политикой через институт военных атташе, я могу сказать, что не встречал никаких признаков серьезных приготовлений к переходу Венгрии на другую сторону или же каких-либо других серьезных доказательств, говорящих о подобных намерениях. Во внутриполитическом плане положение, на мой взгляд, также преувеличено, и отнюдь не следует на все 100% верить тому, что на этот счет сообщают Фольксбунд и, возможно, венгерские политические организации (тонкий намек на Ференца Салаши!!!. Прим. мое), ибо я лучше знаю Венгрию и вообще людей и мне хорошо известно, кто чего стоит.

1942. október
Magyar Világhíradó 971.
Полковник Ференц Сомбатхейи в инспекционной поездке
 на восточном фронте
Szombathelyi Ferenc vezérezredes szemleútja a keleti hadszíntéren

Немцы не должны предаваться иллюзиям и считать, что если появится какой-либо новый деятель, то венгерский народ как один человек поддержит его и безоговорочно последует за ним сквозь огонь ожесточенной кровавой войны, как он пошел в свое время за Лайошем Кошутом. Здесь я, между прочим, заметил, что за Лайошем Кошутом шла не вся нация как, один человек, а те, кто следовал, пели: «Если он еще раз нас призовет, то мы все должны пойти...» Стало быть, венгров недостаточно призывать один лишь раз.

Я указал 'на то, что применение силы вызовет волну политических доносов, нарушит единство Венгрии, разделит людей на партии, сделает политическое положение неустойчивым и подорвет спокойную и мирную ситуацию, наблюдающуюся в Венгрии в настоящее время. Это, естественно, нанесло бы громадный ущерб не только самой Венгрии, но и Германии.

Внутриполитические неурядицы наверняка были бы усилены вражескими бомбардировками. Они были бы направлены против промышленных предприятий Венгрии, ее средств транспорта и прочих важных военных объектов, а также могли бы вылиться в террористические налеты. В результате этого серьезно пострадал бы военный потенциал как Венгрии, так и Германии. Ведь преобладающая часть наших промышленных предприятий работает на Германию, да и значительная часть наших транспортных средств используется в германских интересах.

Например, в течение прошлого года через Венгрию проследовали 13 тыс. составов, большей частью с различными материалами. Кроме того, грузооборот на Дунае составил 1,5 млн. тонн. Все это может быть поставлено под угрозу, если Германия прибегнет к применению силы. Венгрия, а следовательно, и Дунайский бассейн перестанут быть спокойным тылом, в котором Германская империя в настоящее время имеет надежные коммуникации, ведущие к очень важному южному участку Восточного фронта, то есть на Украину, и, кроме того, на Балканы.

В ответ Кейтель заявил, что он не знаком с политической стороной дела, возможно, получится так, как я сказал. Но они полны решимости навести порядок в Венгрии и заручиться гарантиями того, что там не произойдут события, подобные итальянским. Нельзя также допускать, чтобы в то время, когда весь дом объят пламенем, на одном из его этажей делали вид, будто ничего не происходит, и продолжали жить в полном спокойствии.

Затем я перевел разговор на тему о событиях на Восточном фронте и обратил внимание Кейтеля на то, что положение на Восточном фронте принимает роковой характер и он, возможно, не представляет, какую рискованную игру они ведут. На южном участке Восточного фронта русское наступление преследует не только чисто военные цели. Здесь определенно преследуется цель создать на этом участке Восточного фронта такую же политическую ситуацию, как и на севере в отношении Финляндии, то есть русские рассчитывают на выход из войны Румынии. Если Кейтель и вообще германское военное командование не будут начеку, то здесь в скором времени может произойти ужасный прорыв, в сфере которого окажется Румыния, все Балканские страны, а может быть, и Венгрия.

Стало быть, время торопит, необходимо принять решение в отношении той великой проблемы, которая всегда стояла перед начальниками германского генштаба, начиная с Мольтке старшего и Шлиффена. А именно — где искать решение: на Востоке или на Западе, то есть переносить ли центр военных действий на Запад или Восток. По моему мнению, пробил двенадцатый час, ибо невозможно уже овладеть положением на Востоке. Но если все же немедля бросить на Восточный фронт большие силы, то можно добиться решающих успехов и уничтожить русские вооруженные силы на Украине.

Моя оценка положения явно произвела впечатление на фельдмаршала Кейтеля, но он лишь заметил, что в отношении Румынии они полностью уверены. Во время последнего визита Антонеску заверил, что твердо и до конца будет стоять на стороне германского союзника. На это я осмелился заметить, что не стал бы верить Антонеску и еще в меньшей степени румынам. На мой взгляд, положение таково, что немцы поддерживают Антонеску, Аптонеску поддерживает немцев, но румынский народ не поддерживает ни немцев, ни Антонеску. Учитывая это обстоятельство, следует быть начеку.

Возвратившись к первоначальной теме, я заметил, что Германия, опрометчиво применив силу против Венгрии, возьмет на себя колоссальную ответственность перед мировым общественным мнением. Может произойти мировой скандал, ибо будут говорить: ну вот, несмотря на то, что Венгрия всегда была верным союзником Германии, с ней ныне все равно разделались самым скверным образом. И что особенно бросится в глаза — нам будет нанесен удар в спину как раз в тот момент, когда мы мобилизуем и направляем войска против общего врага—России.

На этом переговоры, по существу, закончились, и в ходе дальнейшей беседы состоялся обмен мнениями общего и дружеского характера.

Тем временем закончились утренние переговоры Его Высокопревосходительства г-на регента с Гитлером, и Его Высокопревосходительство г-н регент пригласил нас, то есть министра обороны, министра иностранных дел и военного атташе в Берлине Шандора Хомлока, в свои аппартаменты с целью информации.

Информация г-на регента Фюрер сказал, что, несмотря на предупреждение, сделанное год назад, политическое положение в Венгрии стало весьма ненадежным, и он, наученный горьким опытом краха в Италии, предпримет меры, для того чтобы предотвратить подобные события в Дунайском бассейне и надежно гарантировать германские вооруженные силы, ведущие ныне тяжелые бои на Востоке, от всяких неожиданностей в тылу.

Он решил добиться твердых гарантий и уже отдал соответствующие распоряжения. Его Высокопревосходительство г-н регент ответил, что в случае применения силы он подаст в отставку, не желая брать на себя ответственность. Он высказался против немецкой оккупации, привел все аргументы и особенно указал на то, что Венгрия, венгерская промышленность, венгерский транспорт в большей части используются в интересах Германии. Он вновь заверил фюрера в том, что переход Венгрии на другую сторону исключен. В остальном информация и высказывания Гитлера были весьма туманными. Он не касался существа дела, ограничившись высказываниями общего характера. Мы приняли к сведению заявление Его Высокопревосходительства и попросили его продолжить переговоры с Гитлером во второй половине дня и попытаться, насколько это возможно, убедить его в том, что мы целиком стоим на стороне немцев и сделаем все от нас зависящее в интересах победы.

По окончании информации Его Высокопревосходительства фюрер дал знать, что наступило время обеда, стол накрыт на 24 персоны, и если Его Высокопревосходительство принимает приглашение, то он очень будет рад его видеть за обедом. Его Высокопревосходительство ответил, что он примет приглашение лишь в том случае, если переговоры будут продолжены, в противном случае он отказывается.

Обед прошел в очень подавленной и напряженной атмосфере. После обеда состоялись новые переговоры между германским фюрером и Его Высокопревосходительством. Переговоры продолжались с 15.30 до 17.25. После их окончания Его Высокопревосходительство информировал нас, что Гитлер совершенно не реагировал на доводы. Его Высокопревосходительство, между прочим, заявил Гитлеру, что выход Венгрии из войны и переход ее на сторону противника явился бы бесчестием и он пустил бы себе пулю в лоб.

Гитлер на это ответил: «А что мне это даст?» Его Высоко­превосходительство ответил, что он был неправильно понят. Он не стремится во что бы то ни стало стать самоубийцей, а хочет засвидетельствовать, что далек даже от мысли о переходе на другую сторону. Его Высокопревосходительство хотел немедленно уехать.

Тогда я, стремясь предотвратить окончательный разрыв, попросил Его Высокопревосходительство подождать и разрешить мне испросить частную аудиенцию у фюрера для беседы и уточнения положения, ибо мы, собственно говоря, не знаем, о чем идет речь. Аудиенцию мне устроил фельдмаршал Кейтель; она продолжалась с 17.45 до 18.40. Войдя к фюреру, я начал с того, что, когда я был у него в январе прошлого года накануне сталинградских событий, он меня встретил следующим заявлением: «Я принимаю Вас в трагический, напряженный момент». Сегодня я начинаю аудиенцию с этого заявления: «Я пришел б трагический, напряженный момент, может быть еще более трагический и напряженный, чем в прошлом году». Трагическим является также тот поворот, который наметился в вековых венгеро-германских отношениях. Как глубокий знаток истории и взаимоотношений двух народов, я считаю своим долгом по мере моих способностей воспрепятствовать наступлению трагического поворота, чтобы не оказаться перед его роковыми последствиями.

Я всегда ставил перед собой задачу способствовать хорошим отношениям между двумя странами. Поэтому я прошу выслушать меня. Свое заявление я хотел сделать стоя, но фюрер предложил мне сесть. Мы сели. Я изложил примерно те же взгляды, что и фельдмаршалу Кейтелю. Я попросил дать Его Высокопревосходительству отсрочку и сообщить требования, которые предъявляются к нам, ибо мы, собственно говоря, не знаем, о чем идет речь. Насколько я знаю историю, обычно принято сначала ,предъявить требования и установить срок, а затем ждать ответа или осуществления требований. А теперь приходится сразу принимать решение по такому крайне важному вопросу, не зная точно, о чем идет речь.

Фюрер и канцлер Гитлер заявил, что он решил внести ясность в положение в Венгрии путем оккупапии. Это решение не подлежит изменению, и отсрочки он предоставить не может. Его войска выступят завтра утром. Он достаточно долго ждал. В апреле прошлого года он здесь же серьезно предупредил г-на регента о том, что Венгрия сбилась с правильного пути, и высказал критические замечания как по внутриполитическим, так и внешнеполитическим вопросам. Он просил г-на регента принять надлежащие меры. Он крайне неодобрительно относится к политике Каллаи.

Но, несмотря на это, ничего не было сделано. В случае с Италией он обманулся, несмотря на то, что положение ему всегда казалось подозрительным. Если он однажды позволил себя обмануть, то второй раз такой случай был бы непонятен для его народа, и он не может взять на себя такую ответственность. Он очень сожалеет, что Его Высокопревосходительство хочет подать в отставку. Отставка Его Высокопревосходительства, естественно, привела бы к полной неопределенности как в отношении лично его самого, так и его семьи.

 Кроме того, в случае вооруженного сопротивления, возможно, Венгрия сможет продержаться несколько дней, но он может заверить, что через 10—12 дней судьба Венгрии будет решена, и в этом случае соседние страны наверняка также вмешаются. Намек на Румынию!!! прим. Szia ). Тогда он не сможет гарантировать, будущее Венгрии. А между тем, он не враг венграм, а хороший друг, и он желает им самого лучшего. Он хотел бы видеть великую, могучую, независимую Венгрию. Венгрия не Чехия, которая всегда была принадлежностью Германской империи, Венгрия—самостоятельное королевство. Как только он в Венгрии будет иметь необходимые гарантии, оккупационные силы покинут территорию страны.

Тут я вновь попросил отсрочку, по крайней мере такую, чтобы Его Высокопревосходительство мог вернуться на родину и там принять решение, то есть я просил отложить вступление войск на 24 часа. Гитлер заявил, что это невозможно, так как уже отдан приказ войскам о выступлении завтра утром. Я снова попросил отсрочку, поскольку считал, что еще можно было отменить утреннее выступление. Тогда Гитлер вызвал фельдмаршала Кейтеля и спросил его, можно ли отложить вступление войск на территорию Венгрии, на что фельдмаршал Кейтель ответил категорическим «нет».

Мне казалось тогда, что он сказал это лишь по оппортунистическим соображениям (на другой день я узнал, что германские войска уже 18-го в 11 час. вечера выгружались из вагонов в Бачке, и мне стало ясно, что в то время, когда я был у Гитлера, железнодорожные составы с немецкими войсками уже были в пути и даже пересекли венгерскую границу). На прощание фюрер заявил, что до 20 час. он будет готов к возможному продолжению переговоров.

Тем временем в 18.00 начались вторые переговоры между Стояи и Риббентропом, на которых было продолжено рассмотрение политических аспектов положения, начатое во время утренних переговоров. Я также считал необходимым переговорить с Риббентропом, особенно потому, что немцы чинили препятствия для отъезда на родину г-на регента, создавая технические затруднения на железной дороге. Они не могли найти наш поезд, ссылаясь на то, что такое положение создалось в результате воздушной тревоги. Нашей главной заботой стало обеспечить благополучное возвращение Его Высокопревосходительства. Я попросил Риббентропа, с которым у меня состоялась беседа с 18.40 до 19.15, разрешить Его Высокопревосходительству уехать, на что он ответил, что, конечно, он волен уехать, но что его ждет в зоне действия войск, он сказать не может, поскольку Его Высокопревосходительство отказывается от сотрудничества.

Речь идет, таким образом, о том, чтобы Его Высокопревосходительство выступил с заявлением, объявляющим вступление немецких войск в Венгрию результатом соглашения между ним и Гитлером. Это заявление Его Высокопревосходительство должен сделать совместно с Гитлером, и тогда вопрос будет улажен. Его Высокопревосходительство отказался сделать такое заявление. Впрочем, Его Высокопревосходительство мог выступить с заявлением только как частное лицо, ибо его заявление как главы государства лишь в том случае имеет публично-правовую силу, если оно получит одобрение правительства. Если правительство этого не сделает, то заявление не будет иметь силы. Г-н регент присягнул на верность конституции, и он нарушил бы присягу, если бы пошел на такой шаг. Поэтому совершенно необходимо, чтобы Его Высокопревосходительство мог вернуться на родину и оформить это дело совместно с правительством, а также сформировать новое правительство.

В качестве главы правительства я предложил посланника Стояи, который, как я знал, пользуется доверием немцев. Риббентроп сказал, что он приветствовал бы такое назначение. Учитывая политическое значение наших переговоров, я попросил Риббентропа сделать возможным участие в них посланника Стояи.

После присоединения к нам посланника г-на Стояи он со своей стороны изложил вышеприведенные соображения относительно проблем, связанных с соблюдением конституции. Тут Риббентроп заявил, что он не желает более продолжать разговор, ибо, как ему известно, г-н регент хочет уехать и, следовательно, вопрос исчерпан. На это г-н посланник заявил, что это недоразумение, поскольку Его Высокопревосходительство не хочет идти на разрыв и готов еще раз обсудить эти дела. Трудность состоит лишь в том, что г-н регент не знает, какие конкретные требования ему предъявляются, ибо об этом никто еще словом не обмолвился. Этот вопрос следует уточнить у фюрера и потому лучше всего было бы организовать еще одну встречу Его Высокопревосходительства с фюрером. Риббентроп согласился, что нет никаких препятствий для такой встречи и он окажет необходимое содействие.

Он сказал, что составление прокламации не является таким уж срочным делом. (Pro domo sua. В это время они, вероятно, уже располагали сведениями, что их войска без сопротивления вступают на территорию нашей страны и, следовательно, они уже завладели ей.) Риббентроп зашел к фюреру, и, пока мы информировали Его Высокопревосходительство, который был уже полностью готов к отъезду, о том, что он еще раз может встретиться с фюрером и уточнить некоторые вопросы, вернулся Риббентроп и пригласил Его Высокопревосходительство к фюреру.

В 20.10 Его Высокопревосходительство появился у фюрера. По словам Его Высокопревосходительства, никто из них не произносил ни слова, поскольку Его Высокопревосходительство считал, что его пригласил фюрер, а фюрер полагал, что Его Высокопревосходительство сам хочет с ним что-то обсудить. Наконец, лед тронулся, но фюрер не говорил конкретно о своих требованиях. Он лишь сказал, что он истинный друг Венгрии, желает ей лишь добра и не хотел бы осложнять положение. Он любит Венгрию так, как и сам Его Высокопревосходительство, и теперь, когда его войска уже на пути в Венгрию, он немедленно предложит Антонеску направить румынские корпуса за Днестр, к Бугу и ввести их в бой, поскольку теперь уже не может быть отговорки, что венгры могут ударить румынам в спину, вследствие чего они не решаются бросить в бой на Южном фронте крупные силы

Сразу же после ухода от фюрера Его Высокопревосходительство был готов к отъезду. К поезду его провожал фюрер с большой свитой, и они попрощались. В 21.30 поезд отошел с Рифелингского вокзала.

Витязь Ференц Сомбатхейщ
генерал-полковник,начальник венгерского королевского генерального штаба.
Материалы канцелярии Хорти. 2. 1/32.